– Неплохо так, да? – усмехнулась Машка, после чего продолжила. – Но я-то ведь не совсем тупая. Я продолжила изучать приказы там всякие, постановления. Законы. И выяснила я, что детям, которые теряют одного из своих родителей, пенсия по потере кормильца положена по десять тыщ в месяц до восемнадцати лет. А еще второму родителю пенсию по потере кормильца платят. Вот тут-то у меня и родился план.
Рожать…
Тем более, что Петька. Ну, ты его помнишь. Петька Сверчков. В соседнем с твоей матерью доме живёт. Да-да. Тот, который рыжий. Так вот Петька этот давно уже мне проходу не давал, ухаживал все. Замуж даже придурок меня звал. Вот я и решила рожать от него. Да только вот детей я решила на него не записывать. А решила я, отцом для своих детей по документам сделать деда Васю с соседней улицы. Ну, и что, что старый? – расхохоталась Машка, услышав Ольгино: «Фу! Он же старый!»
– Мне ж с ним спать-то не надо было. Он только так. Для галочки пошёл бы. По документам. Я хотела записать на него ребенка, а потом, когда бы он ноги двинул, я бы начала пенсию по потере кормильца получать, и дети мои стали бы дополнительные выплаты получать. Пошла я, значит, к нему договариваться. С бутылкой. Он сначала сопротивлялся, хрен старый. Но, после второй бутылочки, и моего двухчасового промывания мозгов, он-таки согласился. – Ольга услышала, как Машка закурила сигарету, сделав глубокую затяжку, Кукушкина продолжила.
– В общем родила я Серёжку через девять месяцев после разговора с дедом Васей. Оформила все полагающиеся пособия. И, слушай, так мне повезло, как раз к тому времени, как малой родился, и я этот сертификат материнский получила, на соседней улице мажорики наши местные решили дом свой продавать. Ну, помнишь? Тот, который мы с тобой виллой в детстве называли. Ага, тот самый дом. Так вот! Теперь это мой дом, – довольная собой протянула Машка.
