— Он попался, — сказал Гарри, — потому что не знал, что делает. И теперь он отправится на электрический стул. Потому что не знал, как будет действовать полиция. И это все, — продолжил отец, не меняя тона голоса и не мигая, — потому что он не готовился.
Я посмотрел на Карла, который наблюдал за нами сквозь прутья своим ярким мертвенно-пустым взглядом. Попался. Я снова посмотрел на Гарри.
— Я понял, — сказал я.
И я действительно понял.
Так завершился мой юношеский бунт.
И теперь, много лет спустя, отличных лет троеборья: резни, «игры в кости» и бега от полиции, — я действительно понял, что за чудесную игру затеял Гарри, познакомив меня с Карлом. Не смея даже надеяться повторить его представление — в конце концов, Гарри отмачивал такие штуки, потому что обладал чувствами, которыми я обделен, — я мог попытаться следовать его примеру и «построить» Коди и Эстор. Я затею игру в память о Гарри.
А они могут идти за мной или остаться.
Они пошли за мной.
В музее было полно людей, собиравшихся кучками в разных местах в поисках знаний или туалета. Большинство из них — в возрасте от двух до десяти лет, и примерно на каждых семерых детей приходился один взрослый. Дети напоминали стаю цветастых попугаев, которая с громкими криками налетает то на один экспонат, то на другой, и хотя вопили они минимум на грех разных языках, звучало это совершенно одинаково. Таков уж международный детский язык.
Мне показалось, что Коди и Эстор эта многоголосная толпа пугала, поэтому они жались ко мне. Приятный контраст по сравнению с духом приключений, который управлял ими почти все остальное время, и я решил немедленно воспользоваться представившейся возможностью, подведя их к витрине с пираньями.
— Как они выглядят? — спросил я.
— Страшные, — ответила Эстор. — Они целую корову могут слопать.
— А если вы плывете и видите пираний, что вы сделаете? — продолжил я.
— Убьем, — сказал Коди.
— Их слишком много, — возразила Эстор. — Надо от них бежать и не приближаться к ним.
— Значит, как только вы увидите таких страшных рыб, то или убьете их, или убежите? — уточнил я. Они оба кивнули. — А если бы эти рыбы были умные, что бы они тогда сделали?
— Замаскировались, — хихикнула Эстор.
— Точно, — сказал я, и даже Коди улыбнулся. — А как они могут замаскироваться, по-вашему? Наденут парик или бороду?
— Декстер, — четко произнесла Эстор. — Это же рыбы. А рыбы не носят бороду.
— А, — протянул я. — Значит, они захотят быть похожими на других рыб?
— Конечно, — сказала она так, словно я слишком глуп, чтобы понимать длинные слова.
— А на каких рыб? — спросил я. — На большущих? На акул?
— На нормальных, — сказал Коди. Его сестра секунду смотрела на него, а потом кивнула.
— На таких, которых много в том месте, где они живут, — добавила она. — Чтобы не отпугнуть тех, которых они хотят съесть.
— Угу, — одобрительно кивнул я.
Они оба недолго смотрели на рыб молча. И первым осенило Коди. Он нахмурился и посмотрел на меня. Я воодушевляюще улыбнулся. Коди пошептался с Эстор, и та оцепенела. Она раскрыла рот, желая добавить еще что-то, но потом передумала.
— Ого, — сказала она.
— Да, — сказал я. — Ого.
Она поглядела на Коди, который снова смотрел на пираний. И снова дети ничего не произнесли вслух, но в этом молчании заключалась целая беседа. Я решил, пусть все идет как идет, и тут они снова посмотрели на меня.
— И что же мы узнали от пираний? — спросил я.
— Не будь страшным, — сказал Коди.
— Надо казаться нормальным, — неохотно добавила Эстор. — Но, Декстер, рыбы ведь не люди.
— Вот именно, — сказал я. — Люди выжили благодаря тому, что научились вовремя распознавать опасность. Рыба попадается. А мы так не хотим. — Они серьезно посмотрели на меня, а потом снова на рыб. — Так что же еще мы узнали сегодня?
— Не попадайся, — ответила Эстор.
Я издал вздох облегчения. Начало положено, но сделать еще предстоит многое.
— Ну, пошли, — поторопил их я. — Посмотрим другие экспонаты.
С этим музеем я был знаком плохо — наверное, потому, что раньше у меня не было детей, с которыми я мог бы прийти сюда. Так что я, безусловно, оказался провидцем, определив отправную точку, с которой они могут начинать освоение необходимых навыков. Эти пираньи оказались подарком судьбы, честное слово: вовремя попались на глаза, а мой гениальный мозг смог направить урок в нужное русло. Отыскать следующее счастливое совпадение оказалось сложнее, целых полчаса мы пробирались сквозь толпу оголтелых детей и сердитых родителей к экспозиции со львами.
И снова свирепая внешность и репутация сделали свое дело, и Коди с Эстор остановились перед витриной. Это, конечно, были чучела львов, которые вместе с картиной, изображающей ландшафт, называются диорамой, и они привлекли их внимание. Самец с открытой пастью и сверкающими клыками гордо возвышался над газелью. Рядом стояли две львицы и львенок. Экспонаты сопровождало двухстраничное описание, и где-то посередине второй страницы я обнаружил то, что искал.
— Итак, — воодушевленно начал я. — Правда, хорошо, что мы не львы?
— Да, — сказал Коди.
