Ответа не последовало, и я открыл глаза. Дебора сидела, уставившись на меня с таким сформировавшимся подозрением, что его можно было почти потрогать.
— Хватит дурака валять, — высказалась она. — Опять твои голоса?
— Красный «гео» преследовал меня вчера вечером, — начал я. — А потом кто-то попытался проникнуть в мой дом.
— Черт подери, — заворчала она, — и когда ты собирался мне об этом рассказать?
— Сразу же, как только ты решишь, что снова общаешься со мной.
Дебора стала пунцовой, что очень мило с ее стороны, и уставилась на свои туфли.
— Мне некогда было. — Это прозвучало не очень убедительно.
— Курту Вагнеру тоже, — отозвался я.
— Господи, ну ладно, — проговорила Дебора, и я понял, что других извинений не дождусь. — Да, он красный. Эх, черт, — сказала она, все еще глядя вниз. — А старик оказался прав: плохие парни побеждают.
Мне неприятно было видеть свою сестру подавленной. Я чувствовал, что не хватает веселой фразочки, которая развеяла бы мрак в ее сердце и привнесла туда песню, но, увы, ничего не мог придумать.
— Что ж, — произнес я, — если плохие парни побеждают, значит, ты без работы не останешься.
Она наконец подняла голову, но на ее лице не было и тени улыбки.
— Ну да, — сказала Дебора. — Какой-то парень в Кендалле застрелил жену и двух детей прошлой ночью. Без работы не останусь. — Она поднялась и медленно выпрямилась, становясь похожей на саму себя, хотя бы до некоторой степени. — Надеюсь, ты доволен, — бросила она напоследок и вышла из кабинета.
