— Что ж, иметь хобби — это замечательно. — Я не знал, куда заведет наш разговор и не прервется ли вот-вот моя драгоценная жизнь, так что задал первый пришедший в голову вопрос: — Тогда зачем вы оставили тела в университете?
— Естественно, чтобы добраться до тебя. — (От слов старика я превратился в ледяной столб.) — Ты привлек наше внимание, Декстер, — продолжил он, — но мы должны были быть уверены. Мы решили понаблюдать за тобой, чтобы понять, сумеешь ли ты распознать наш ритуал или отреагировать на нашего Наблюдателя. И разумеется, было удобно навести полицию на мысль сосредоточиться на Халперне.
Я не знал, с чего начать.
— Он не один из вас? — спросил я.
— О нет, — с удовлетворением произнес старец. — Как только он выйдет из тюрьмы, то окажется вон там, с остальными. — Он повел головой в сторону шкафа с керамическими бычьими головами.
— Значит, на самом деле он девушек не убивал.
— Да нет, он и убил, — сказал старик. — В то время, когда его изнутри убеждал один из Детей Молоха. — Он склонил голову набок. — Уверен, ты лучше, чем кто бы то ни было, способен это понять, верно?
Конечно, я способен. Только это не дает ответа ни на один главный вопрос.
— Не будете ли вы любезны вернуться туда, где, как вы выразились, я «привлек ваше внимание»? — вежливо спросил я, вспоминая, сколько тяжкого труда вложил, чтобы держаться в тени и не высовываться.
Старик посмотрел на меня так, словно у меня явные нелады с головой.
— Ты убил Александера Маколея, — напомнил он.
Теперь его слова проникли за ослабленный стальной замок сознания Декстера.
— Зандер был одним из вас?
Старец слегка качнул головой:
— Мелкий помощник. Снабжал материалом для наших обрядов.
— Он поставлял вам алкашей, а вы их убивали.
Старик слегка шевельнулся:
— Мы практикуем жертвоприношение, Декстер, а не убийство. Как бы то ни было, когда ты схватил Зандера, мы выследили тебя и выяснили, кто ты такой.
— И кто я такой? — выпалил я, слегка волнуясь при мысли, что стою лицом к лицу с человеком, способным ответить на вопрос, над которым я ломал голову бо́льшую часть своей до зарезу счастливой жизни, но внезапно у меня пересохло во рту и, пока я ожидал ответа, что-то проросло внутри меня, до жути похожее на настоящий страх.
Взор старца стал острым, когда он заговорил:
— Ты отклонение от нормы. То, что не должно существовать.
Признаюсь, бывали времена, когда я готов был согласиться с таким суждением, но только не в этот раз.
— Не хочу казаться грубым, — сказал я, — но мне нравится существовать.
— Это больше от тебя не зависит. У тебя внутри есть нечто, представляющее для нас угрозу. Мы намерены избавиться от нее. И от тебя.
— Вообще-то, — произнес я, уверенный, что речь идет о моем Темном Пассажире, — этого там больше нет.
— Знаю, — слегка раздраженно сказал старик, — но первоначально он обосновался в тебе, поскольку ты перенес сильный болезненный стресс. Он настроен на тебя. Но он еще и внебрачный отпрыск Молоха, а это настраивает
Мне, скажу честно, такие речи не понравились. Я понимал, что наш разговор быстро ускользает из-под моего контроля, но тут очень вовремя вспомнил, что у меня в руках пистолет. Наставив его на старика, я выпрямился во весь рост, дрожа как осиновый лист.
Старца, казалось, не особо беспокоил пистолет, нацеленный ему в живот, что я расценил как раздутую самоуверенность. У него на бедре даже висел большой, зловещего вида нож, но он и рукой не шевельнул, чтобы взять его.
— Дети больше не твоя забота. Теперь они принадлежат Молоху. Молоху нравятся дети.
— Где они? — спросил я.
Старик пренебрежительно махнул рукой:
— Здесь, на Торо-Ки, но ты опоздал и не сможешь остановить ритуал.
Остров Торо-Ки находился вдали от материка и был частным владением. И хотя обычно чувствуешь облегчение, узнав, где находишься, на сей раз это знание вызвало ряд весьма прилипчивых вопросов: где Коди и Астор, а также как помешать тому, чтобы жизнь, какой я ее знаю, не оборвалась мгновенно?
— Если не возражаете, — сказал я, поводя пистолетом, просто чтобы до него быстрее дошло, — я намерен забрать детей и отправиться домой.
Старик не шевельнулся. Просто взглянул на меня, и в его глазах я практически увидел, как взмахнули громадные черные крылья и оказались в комнате. Не успел я нажать на спусковой крючок, вздохнуть или моргнуть, как загрохотали барабаны, настойчиво отбивая ритм, уже угнездившийся во мне, а потом зазвучали им в такт трубы и голоса, возносящие меня все выше и выше к счастью, — и я замер на месте как вкопанный.
