– Нет, Саня, это ты давай мне денег на солярку и на ресторан. Понял? – Захаров с улыбкой посмотрел на растерянного от такого развития событий адвоката.
– Да, Лёша, ты далеко пойдёшь! – несколько злобно процедил сквозь зубы Александр Васильевич.
– Не Лёша, а Алексей Дмитриевич! Это – раз! Во-вторых, не пойдёшь, а поедете! И, в-третьих, я не слышу радости в твоём голосе за бывшего сослуживца и предстоящих финансовых премий?! – Захаров смотрел на Монзикова с ироничной улыбкой.
Уже поздним вечером Монзиков и Захаров приехали на дачу. Алексей Дмитриевич открыл дом, вынес из него какие-то коробки, положил в машину и только затем взял большую рулетку.
– Пошли, Саня, – сказал Захаров Монзикову, который был расстроен тем, что Блященко его обманули.
– Будем мерить? – спросил Монзиков.
– Будем, Саня, будем. А как же? – спокойно ответил Захаров.
Измерения во тьме показали, что Блященко по-прежнему захватывали часть земли Алексея Дмитриевича. Монзиков первый нарушил затянувшееся молчание.
– Ну, и что теперь будем делать? – спросил адвокат.
– Поедем обратно в город. Мне надо успеть вернуться до 0 часов, иначе в гараж не попаду, – ответил Захаров.
– Да нет, я о заборе спрашиваю, – уточнил Монзиков.
– А забор надо заново переставлять, только цена вопроса увеличилась сегодня как минимум в два раза. Да? – спросил Захаров и внимательно посмотрел на адвоката.
– Вот мудаки! Ведь я же им говорил, чтобы они х…ёй не занимались! – вдруг закричал Александр Васильевич. – Козлы сраные. Они думают, что с ними шутки шутят?!
– Саня, в тебе пропадает дар педагога, – съехидничал Захаров.
– Придурки! – только и выпалил в ответ расстроенный Монзиков.
Спустя три недели состоялся суд, на котором сыновья Блященко – Коля и Петя получили по два года лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. К двум статьям им были добавлены ещё две – кража и клевета. Ирина Васисуалевна за свою выходку в Березовском отделении милиции была оштрафована на 100 МРОТ. Её судимость выразилась в штрафе. Отца Блященко уволили из ГАИ, поскольку его теперь близкие родственники стали уголовниками. Суд обязал семью Блященко возместить Захарову материальный ущерб в размере 118000 рублей и обязал немедленно снести забор, всё ещё находившийся к тому времени на захваченной ими территории.
Как дальше развивались события мне неизвестно. Говорят, что Захаров обратился в суд с новым исковым заявлением о сносе бани, незаконно возведенной вблизи его участка. Дело это ещё не рассматривалось, но все садоводы почему-то уверены в том, что баня будет снесена.
Председателя садоводства – капитана ГАИ Петрова Александра Николаевича – из милиции уволили. Точнее, он успел-таки уволиться по собственному желанию, т. к. им начала плотно заниматься Инспекция по личному составу УГАИ. А вскоре, на новом отчётно-перевыборном собрании был избран новый председатель садоводства. Говорят, что когда на собрании выступал Захаров, то в зале стояла гробовая тишина.
С Захаровым теперь все здороваются, но общаться с ним никто не хочет. Он живет по-прежнему в городе, на дачу ездит с семьёй. Участок свой он ещё полностью не огородил, но никто на него не заходит. Все боятся…
Из жизненного опыта униженного и оскорбленного…
Со свиданьицем!
Прошло семь лет с того момента, как я закончил первую и вторую части романа века «Дела адвоката Монзикова». Эти годы пролетели так быстро, что и оглянуться не успел. А новостей и приколов всяких разных было со мной столько, что впору писать многотомник.
Тем временем в России шли перемены. Премьер-министры сменялись один за другим, пока не пришла «новая команда». Люди и в правительстве, и на местничковом уровне сменились, но жить от этого стало не легче. Вроде бы и нули на рублях пообрезали, да они опять стали клеиться один к другому. А народ как был опущенным, натянутым на ваучеры, так таковым и остался. Очень жаль пенсионеров и детей. Ни те, ни другие ничего в этой жизни не умеют и мало что понимают. Одни, то бишь пенсионеры, когда-то что-то умели, другие – дети – может быть, когда-нибудь что-то смогут.… Одних становится все больше и больше, а других – все меньше и меньше, не хотят родители нынче заводить детей.
Время бежит, за ним едва-едва поспеваешь. Все время надо приспосабливаться. Все время что-то придумывать…
Дети.… Еще вчера они ходили пешком под стол, а сегодня – такие фортели откалывают, что впору вешаться. Стыд-то, какой!
