Он поднялся, принял душ, намыливая каждый сантиметр тела гипоаллергенным, без парабенов, органическим гелем для чувствительной кожи. Спустя десять минут включил компьютер: он перенес на более ранний срок свой отъезд в Сан-Франциско, ему больше нечего было делать во Франции, родители им не интересовались, Ясмина его избегала, и его охватило непреодолимое желание вернуться к себе домой как можно скорее. Он забронировал билет на следующий день, оплатил банковской картой. Отправил родителям смс и сообщил об отъезде: придется сократить пребывание в Париже, его вызывают «на важное собеседование в Google». Никто из них двоих не ответил. Со временем и с опытом он научился сдерживать приступы тоски, которые накрывали его, когда они своим вечным отсутствием обрекали его на одиночество. Он зашел в свой инстаграм. Просмотрел фотографии тех, на кого был подписан. Судя по всему, жизнь у них была такая увлекательная! Они бывали в лучших ресторанах, заводили самых крутых друзей, с ними рядом были самые красивые девушки, в которых они были безумно влюблены. Это его угнетало. Он надел спортивные брюки и, голый по пояс, отправился в тренажерный зал, оборудованный отцом в глубине квартиры. Встал к одному из многочисленных снарядов и сделал десяток селфи. Выбрал один снимок, долго редактировал его, накладывая фильтры один за другим, пока не выбрал «эффектный» – прекрасный вариант для того, чтобы скрыть тоску. Поправил яркость, нажал «Выбрать» и отправил фото, снабдив его следующими хештегами: #дисциплина #nevergiveup #мотивация #бодрость #happylife #lovemylife #Stanfordstudent #followme. Экран немедленно запестрел красными сердечками. Он получил порцию комментариев: «Вау!», «Потрясающе!», «Красавчик!». У него тут же появились новые подписчики, в основном девушки в костюмах для йоги и фитнеса, а также в купальниках. Он просмотрел их странички и подписался только на тех, чьи профили ему понравились: это были девушки модельной внешности, преимущественно не старше двадцати пяти лет – таких, которые позировали полуголыми, в инстаграме были сотни, и можно было подумать, что они круглый год ходят в одних стрингах. Он сторонился тех, кто ведет блоги о моде или живет за счет рекламы известных марок, показывая их товары, – слишком вульгарно. Он просмотрел список друзей двух моделей, американок, чьим основным занятием была съемка собственных задниц, накачанных при помощи сотен ежедневных приседаний, с последующей публикацией фотографий в сети; эти девушки позировали, приоткрыв рот и никогда не улыбаясь, и это его возбуждало. Он добавил комментарий: Love that[22]. Потом проверил, есть ли аккаунт у Милы: да, он у нее имелся, на нем было всего несколько фотографий – пейзажи Бруклина, Иерусалима, Парижа и какие-то блюда с едой, а в подписчиках числилось не более двух десятков человек. О таких обычно говорят бедная девочка. На него внезапно навалилось чувство вины, и он на нее подписался.
<p>3</p>Над Сеной струился желтоватый свет, слегка окрашивая полоску неба: с той минуты, как Клер, проснувшись, включила телефон, все сделалось зыбким, неопределенным. Сын сообщал, что перенес отъезд на более ранний срок, а у нее не хватило духу перезвонить и попытаться его отговорить. В профессиональной сфере она вошла в зону турбулентности, а в подобные непростые моменты ей приходилось собирать все свои моральные и интеллектуальные силы, и их уже не хватало на то, чтобы быть женщиной и матерью. Она была так молода, когда у нее появился сын, и прошла все стадии сомнений и уныния. Клер постоянно вспоминала, как на другой день после родов сжимала в объятиях это маленькое создание и испуганно повторяла, что теперь она всю жизнь будет за него в ответе. Она тогда ощутила себя беспомощной и слабовольной, как ее мать, которая, произведя ее на свет, плакала тайком, опасаясь того, что о ней скажут люди. Конечно, было и сильное чувство привязанности, и безумная любовь, и постоянное стремление защитить свое дитя, и только cо временем ей удалось – отчасти – избавиться от тревоги. С момента рождения Александра она периодически ловила себя на том, что ей не по силам многочисленные обязанности, налагаемые на нее материнством, особенно одна, самая трудная для женщины, превыше всего ставящей свободу, – всегда находиться в распоряжении ребенка.
