Чин освящения Новоярмарочного собора Александра Невского к тому времени уже подходил к концу. Государь побывал здесь в 1869 году еще в качестве наследника. За год до этого был торжественно заложен первый камень величественного сооружения, и цесаревич инспектировал стройку. И вот теперь, уже как полновластный самодержец, он прибыл принять собор.
На ступеньках огромного храма августейшую депутацию встретил и приветствовал епископ Нижегородский и Арзамасский Макарий. После его речи гости вошли внутрь и осмотрели росписи и иконостасы. Снаружи собралась огромная толпа зевак. Ярмарка уже открылась, и вокруг площади яблоку было негде упасть. Но царь торопился и не стал осматривать торг. После окончания освящения и Божественной литургии царская семья села на пароход «Отважный» общества «Самолет» и отплыла в Ярославль.
В этой спешке Благово и Лыков были представлены государю губернатором еще на вокзале. Александр Третий пожал титулярному советнику руку и сконфуженно пробормотал, что его подвиг – спасение отца в феврале – остался без должной награды. Какая уж там награда, подумал Алексей… Потом Игнатьев на бегу позвал обоих сыщиков в Петербург, на усиление кадра Департамента государственной полиции. И уж совсем каким-то чудом Павел Афанасьевич в суете молниеносного визита сумел коротко поговорить с государем о судьбе несчастной Варвары Нефедьевой. Молодая барышня в силу чудовищного стечения обстоятельств оказалась незаконнорожденной. Ее отец обратился к прежнему государю с просьбой разрешить ему удочерить Варвару, чтобы вернуть ей права состояния. Написал прошение и умер. И теперь начальник нижегородского сыскного отделения статский советник Благово просил за нее у нового государя. Хотя это было, казалось бы, совсем не его дело.
Благово обладал одной важной способностью: как только он начинал разговор с умным человеком, уже через минуту тот слушал сыщика с полным вниманием. Так вышло и теперь, у трапа парохода. Александр Александрович ухватил мысль нижегородца, взял у него прошение, передал Воронцову-Дашкову и приказал:
– Доложи мне по приезде в Петербург. Вне очереди.
Потом повернулся к Благово:
– Ничего пока не могу вам обещать. Если просьба покойного окажется законной, постараюсь ее выполнить. Если нет, то не обессудьте.
В середине августа два лучших сыщика города собрались в дорогу. Благово ликвидировал имение в селе Чиргуши и в кои-то веки оказался при деньгах. Лыков уезжал налегке. В ресторане Барбатенко остающиеся нижегородцы устроили им прощальный ужин. Присутствовали губернатор Безак, вице-губернатор Всеволожский, полицмейстер Каргер, губернский предводитель дворянства Зыбин и чины поменьше. Угощение готовил лучший повар заведения, знаменитый Григорий Егорович Сахаров, которого знало по ярмарке все русское купечество. Увидев заставленный тарелками стол, их высокородие процитировал знаменитого рассказчика Ивана Горбунова:
– Такая закуска большой выпивки требует!
Ужин действительно удался. Нагрузившись сверх меры, сыщики, вместо того чтобы идти по домам, заглянули в канцелярию полицейского управления. Оказалось, Благово ждал какого-то важного письма. И не ошибся. Дежурный вручил ему пакет. Статский советник сломал печати и вынул указ Правительствующему Сенату. Государь повелевал во исполнение прошения Александра Нефедьева считать его дочь Варвару законной, с возвращением ей прав состояния в полном объеме.
Павел Афанасьевич уселся в кресло, раскурил старинную трубку и сказал помощнику:
– Вот теперь можно и в Петербург!
В первых числах января 1882 года в Департамент государственной полиции поступило отношение от варшавского генерал-губернатора Альбединского. Тот сообщал, что в Сувалкской губернии появились в обороте поддельные четырехпроцентные билеты Государственного банка. И такого исполнения, что от настоящих не отличишь!
Плеве отписал бумагу вице-директору Благово и тут же забыл о ней. Павел Афанасьевич тоже сначала не обратил внимания на варшавскую новость. Сувалки далеко, а главная беда Департамента сейчас – это террористы. Пусть фальшивыми билетами озаботится Министерство финансов.
Оно и озаботилось… Николай Христианович Бунге только что был утвержден министром после полугодового пребывания в должности управляющего. В Гатчине он встретился с графом Игнатьевым[46] – оба ездили надоклад к государю – и огорошил его новостью. Фальшивые билеты обнаружены в Петербургской губернии, и сразу в больших количествах. О происшествии доложено Его Величеству и разъяснено огромное значение мошенничества. Финансы России расстроены после Русско-турецкой войны. И такая диверсия есть страшное зло, хуже любого другого преступления.
Граф Игнатьев зашел к государю и вышел оттуда с новым поручением – найти и раскассировать фальшивомонетчиков. Вынь да положь! Вечером того же дня августейшее приказание через Плеве спустили Благово. Вячеслав Константинович был сдержан. Он сказал:
