— Моя дверь не запирается. А если она будет затворена, то они просто войдут.
— О Боже, — Люси передернуло от этой мысли, — да стоит ли того…
— Да, — шепнул он, целуя ее в ухо, отводя волосы, чтобы поцеловать в щеку.
— Тебе бы надо прикрыть фамильные портреты, — сказала она, когда они проходили по коридору в его спальню, — они так сердито смотрят на меня!
— Их никогда не любили ангелы.
Она присела на край кровати, снимая туфли. Он задернул шторы, и сумрачная комната погрузилась в темноту; остался лишь прочерк уличного света между штор. Он включил настольную лампу. Они снимали с себя одежду, но, оставшись в белье, Люси попросила:
— Погаси свет…
— Мне он нужен, чтобы видеть тебя — тебя всю. Пожалуйста.
— Зачем?
— Я хочу поклоняться тебе всеми органами чувств.
Она замерла, растроганная ответом, но пробормотала, что никогда не могла переспорить его. Он зашел сзади и расстегнул ее лифчик, вдохнул запах ее затылка.
— Что ты делаешь? — засмеялась она.
— Поклоняюсь тебе носом.
Он повернул ее к себе, вдыхая запах между грудей. Опустившись на колени, он стянул с нее трусики. Она переступила через них. Он наклонился и зарылся носом в треугольник волос. Ее руки задержали его там.
В постели, прильнув ухом к ее груди, он вслушивался в удары ее сердца. Поцеловал ее губы, ощутив вкус ее языка, потом уши, соски, пупок, прошел губами ниже…
Звонок в дверь. Звук яростно пронесся по затихшей квартире, сопровождаемый серией агрессивных ударов в дверь. Оба вскочили. Нариман решил не откликаться — кто бы ни ломился, подумают, что дома никого нет, и уйдут.
Но в дверь непрерывно звонили и стучали. Нариману почудился рев отца, и он вышел в коридор прислушаться. Действительно, отцовский голос. Кое-как натянули одежду. Люси бросилась в гостиную, на ходу оправляя прическу. Нариман бросил взгляд в зеркало и отпер дверь.
Лицо матери без кровинки, будто она вот-вот лишится чувств. С одной стороны ее поддерживает отец, с другой — Соли Бамбот. Нариман оттолкнул Соли, взял мать под руку:
— Что случилось?
— Мой обычный приступ, — задыхалась мать, пытаясь улыбнуться. — Неожиданно упало давление.
Они с трудом довели мать до родительской спальни. Нариман помог ей снять туфли. Уложив ее в постель, они вышли из комнаты.
И тут отца взорвало.
— Могу ли я узнать, что здесь происходит? Матери плохо, я привожу ее домой и обнаруживаю, что перед нами запертая дверь! Моего собственного дома! А мать еле на ногах держится!
— Прости, но я не думал, что вы так скоро вернетесь.
От отца пахло спиртным, от Соли тоже.
