Понятно, что депутаты могли рассчитывать на благодарность за свою понятливость лишь от крупных фирм. Так что концентрация прибыльного бизнеса в руках наиболее оборотистых дельцов отвечала интересам и народных избранников, и бизнесменов. Наиболее ярко эта тенденция проявилась при разработке законопроекта «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и пари», одним из авторов которого молва называет всё того же Мединского. Надо признать, что депутатские нововведения потрясают своей невиданной масштабностью. К примеру, законопроект устанавливал минимальную площадь игрового зала казино – 800 кв. м. У организатора игорного заведения с использованием игровых автоматов должно быть не менее 25 залов и не менее 1000 игровых автоматов в собственности. Понятно, что цель состояла в укрупнении игорного бизнеса, что отвечало интересам лишь нескольких, самых богатых операторов. Но протащить свою инициативу Мединскому со товарищи не удалось – из Кремля пришло указание о создании специальных игровых зон, где воротилам игорного бизнеса уже никто не смог бы противостоять по чисто экономическим соображениям.
Можно лишь гадать, за что Мединский получил министерский пост – за усердие или же за послушание. Скорее всего, при оплате услуг учитывается и то, и другое. Но возможны иные варианты поощрения народных избранников – привилегии для детей при поступлении в вуз или для родственников-бизнесменов в виде выгодных заказов. Вполне приемлема и оплата отдыха в шикарном отеле на Лазурном берегу, а то и на роскошной вилле на побережье где-нибудь в Испании. Хотя нельзя исключить, что существуют и другие, более эффективные схемы для того, чтобы отблагодарить и поощрить к дальнейшему сотрудничеству. Увы, прошли те времена, когда депутаты Госдумы мошенничали по-крупному и не особенно «шифруясь» – можно припомнить только скандалы, связанные с депутатом от ЛДПР Ашотом Егиазаряном и «справедливороссом» Олегом Михеевым.
Но почему, несмотря ни на что, депутаты Госдумы остаются «белыми и пушистыми» в глазах российского общества? Как уже сказано, в США разоблачения коррупционеров, как правило, основаны на провокации. В этом деле агенты ФБР имеют огромный опыт, о чём будет рассказано в одной из следующих глав на примере трудовой биографии провокатора Дмитрия Дружинского. Однако по каким-то причинам такие провокации в России категорически запрещены законом. Более того, за решёткой оказались руководители ГУЭБ МВД, которые обвиняются в использовании подобных методов. И поневоле возникает подозрение, что на пути тех, кто желает вывести на чистую воду взяточников и мошенников кто-то поставил законодательный заслон. Но кого спасают? Если допустить, что в российском бизнесе ни одна сделка без взятки или отката не может быть реализована, тогда всё становится на свои места. Ведь родственники многих депутатов и госчиновников занимаются бизнесом, и как прикажете продолжать это занятие, если придётся подозревать каждого партнёра – а не работает ли он на МВД? Представьте, что сыну генпрокурора провокаторы из МВД предложат миллион долларов за то, чтобы он уговорил отца закрыть некое уголовное дело на том основании, что «деньги и ценности не изъяты, коррупционные активы не обнаружены, объективно ничего нет». Конечно, такое в принципе (!) исключено, однако боязно – а что если недотёпа-сын миллионом баксов всё же соблазнится?
В первые годы советской власти на Лубянской площади бок о бок располагались здание ОГПУ-НКВД и Главное управление рабоче-крестьянской милиции, сотрудникам которых нередко приходилось проводить совместные операции. Однако прошли те времена, и теперь в действиях силовых ведомств можно обнаружить некую несогласованность – возможно, это отголоски противостояния главы КГБ Андропова и министра внутренних дел Щёлокова в начале 80-х годов.
Пожалуй, лишь в деле бывшего министра обороны Сердюкова всё обошлось без ненужных разногласий, но это нетрудно объяснить – дело взяла под свой контроль кремлёвская администрация. Тогда после обыска в квартире Евгении Васильевой, подруги Сердюкова, было обнаружено пять баулов с драгоценностями, и казалось, что после этого жаждущую «горяченького» публику уже ничем невозможно удивить. Однако прошло четыре года и даже видавшие виды репортёры скандальной хроники были потрясены тем, что сообщили им представители Следственного комитета РФ.
