Но особенно насмешил и запомнился один случай, когда мы как-то проспали и сборы в детский сад проходили в очень спешном темпе. Дочку-то я собрала быстро, а сама замешкалась, и чтобы чем-нибудь занять ребенка, я сунула ей в руки последнее из оставшихся пирожных и занялась своим макияжем. В зеркало мне хорошо было видно все происходящее в комнате. Юлька взобралась на диван и только собралась заняться сладким процессом, как с ней рядом возникла собачья голова, которая вежливо поглядывала на пирожное, явно намекая, что и она не прочь разделить трапезу. Дочка, добрая душа, привыкшая делиться, а с Аидой – тем более, недолго думая, щедро отломила ей половину. Ну что такое половина малюсенького пирожного для огромного дога! Оно было проглочено одним движением челюстей! А глаза тем временем уже выпрашивали оставшуюся половину, которая с секундным замешательством перекочевала ей в пасть. Дальше благодарный собачий язык вежливо вылизал ручонки ребенка и заодно щечки. Юля, воспользовавшись моментом, уцепилась за шею Аиды и легко и благополучно соскользнула на пол – самостоятельно, без посторонней помощи покинуть диван, особенно в шубе, ей было еще явно не по возможностям – и потопала на кухню:
– Идя все съела! – доверительно сообщила она, – дай еще!
Тут возникли проблемы у меня: пирожное-то было последнее. С другой стороны, такой бескорыстный поступок моего детеныша обязательно требовал поощрения.
– Нет у меня больше, – в растерянности произнесла я, одновременно лихорадочно пытаясь найти адекватную замену. Ничего не приходило на ум! До Юльки дошел с небольшим опозданием весь трагизм сказанного, постепенно стирая с лица выжидательную улыбку, еще немного – и у нее закапают слезы… но, подумав, она отправилась назад, в комнату. Ей навстречу тут же поднялась собака. Моя дочь протянула к Аиде ладошку и потребовала:
– Ида! Плюнь!
Надо ли говорить, что ее в ответ только вежливо облизали, обслюнявив все личико. Однако хоть смех и мешал моим поискам, память не подвела, и с конфетой в руках я уже спешила в комнату. Под моим осуждающим взглядом Аида благоразумно убралась на свое место, а Юльке я серьезно объяснила, что конфеты есть могут только дети и собакам они не полагаются.
Долго меня не покидали потом мысли, из скольких же случайностей соткана наша жизнь… Бывают трагические, бывают комические, разные бывают… Хорошо, что эта не обошла меня стороной.
Насколько мне помнится, Азой эту собаку никто и никогда не называл. Только Азочка! Она появилась в семье своих владельцев маленьким двухмесячным щенком, черным, косматым, толстеньким, с озорным и азартным характером, коротко купированным хвостом, и пока еще длинными лопушками-ушками. Догадались? Кто еще, как не ризен-шнауцер! Отличная порода, красивые собаки с оригинальной, очень нестандартной внешностью, и, к слову сказать, отсутствием аппетита представители этой породы почти не страдают.
Это важно, потому что речь как раз и пойдет об аппетите. Азочка не была исключением, особенно когда пахло чем-то вкусненьким. Все бы хорошо, да в этом доме все любили поесть (а кто, скажите, не любит?). Хозяйка Виктория Викторовна в гастрономической сфере была на недосягаемой высоте. Все, что она готовила, обладало такими вкусовыми качествами, что устоять не мог никто. Даже и не пытались! Под этим утверждением я свою голову положу под заклад. Один украинский борщ чего стоил! А холодец?! Однажды я им прямо-таки объелась. А отдышавшись, не выдержала и испросила рецепт.
– Так это ж просто! И секретов тут никаких! Главное, какое мясо положить, а все остальное – по вкусу, – тараторила Виктория Викторовна, не уставая подкладывать мне на тарелку новые порции, не забывая при этом сунуть жирненький кусочек Азке, вертевшейся на кухне.
– И какое же мясо? – не отставала я.
– Свиные ножки, хорошо очищенные, говяжьи уши или бульонки, а самое главное – целого петуха, – с таинственным видом продолжала она, – без петуха никак нельзя!
– Именно петуха?! – изумилась я. – А почему?
