— А ну — тихо! — шикнула Рогнеда. — Расшумелся... У нас, к твоему сведению, стены картонные... Не хватало мне только соседских сплетен. Хочешь постельное белье и чаю — купи билет на поезд и ни в чем себе не отказывай, а мне дай поспать.
— Значит, соседские сплетни беспокоят тебя больше, чем судьба человека?
— Даже не представляешь, насколько.
— Но...
— Еще одно слово, и ты отправишься ночевать к брату. Все ясно?
Стас щелкнул пятками и вскинул руку к голове:
— Так точно, мой генерал!
Рогнеда улыбнулась:
— А голова-то пустая...
Поняв, что с ночлегом все более или менее обошлось, юноша принялся деловито осматриваться.
— Это у тебя комната, я так понимаю... Мило, очень мило... Кстати, что касается степени заполненности моей головы, смею заметить, внешнее впечатление зачастую обманчиво. Я, конечно, красив, но при этом еще очень умен.
— Угу. — Рогнеда потянулась и от души зевнула. — Раз ты такой умный, то запомни — в половине седьмого — подъем...
— В половине седьмого?! — взвопил гость, разом забыв про картонные перегородки. — Ты что, дворником работаешь?
— Почему дворником? — не сразу сообразила Рона. — Преподавателем. В школе.
— В какой школе? Для дворников?
Девушка вздохнула:
— Так. Если тебя мое расписание не устраивает...
Стас тут же суетливо замахал лапками:
— Устраивает, устраивает! Завтрак в половине седьмого... Очень романтично! А если не ложиться спать, то можно представить, что это просто поздний ужин. Ерунда! Вот увидишь, мы с тобой...
Рона остановила гостя удивленным взглядом:
— Минуточку. Что за странный ажиотаж? Во-первых, не мы с тобой, а ты сам с собой. А во-вторых, о каком завтраке идет речь?
Стас примирительно вскинул ладони:
— Не вопрос, завтрак я и сам могу приготовить. А ты мне — ужин.
— С чего вдруг?
— Интересно, а что ж я вечером буду голодным здесь сидеть?
— Да не будешь ты здесь сидеть вечером!
Непосредственность нового знакомого просто поражала.
— Почему это? — разочарованно протянул юноша.
— Да потому, что я тебя не приглашаю.
— Так пригласи!
— И не собираюсь.
— Ладно. — Стас уже вполне по-хозяйски прошелся по квартире. — Раз ты ко мне так относишься, остается одно... — он сел на кресло и закинул ноги на табуретку, — понравиться тебе за оставшиеся пятнадцать минут.
— Нет у тебя никаких пятнадцати минут! — словно заклинание, устало произнесла Рогнеда.
— Десять?
— Ни минуты. Или спать, или...
Последовал выразительный жест в сторону входной двери.
— Кстати, а почему у тебя на стенах не висят фотографии?
Рогнеда непонимающе оглядела стены.
— Какие еще фотографии?
— Твоих родителей, разумеется.
Девушка нахмурилась.
— Послушай... Я чего-то не понимаю. Ты зачем ко мне приперся посредине ночи? Фотографии смотреть?
Стас принял вид оскорбленного достоинства.
— «Приперся»!.. Ничего себе, как у нас школьные учителя выражаются. Хуже строителей.
— Просто ты к строителям никогда в половине третьего утра не приходил. Попробуй на досуге.
— Так я же не просто так, а по делу.
— Познакомить меня с собакой брата?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Поддержать в трудный момент.
— А я тебя об этом просила?
— Зачем просить, я и так знаю. Ты что, мне не доверяешь?
Девушка невольно рассмеялась:
— И он еще спрашивает! Разумеется, не доверяю. Во-первых, я тебя совершенно не знаю...
— Но ты же была в моем ресторане.
— А кто знает, какой процент маньяков среди владельцев ресторанов? Когда человек целый день среди ножей и топориков для разделки мяса, то он вполне может...
Стас неожиданно вспылил:
— Да, блин, я известный анти-Раскольников! Тот придурок старушек мочил, а я — юных сирот. Ты что, не можешь отличить нормального человека от маньяка?
Девушка тоже перешла на повышенные тона:
— Нет, не могу! Потому что ты ведешь себя как маньяк! Я вообще не понимаю, чего ты ко мне привязался? Ты что, тимуровец?
— Кто?
Девушка отмахнулась:
— Лошадь в пальто.
— Вот и поговорили.
Юноша встал и направился к двери.
— Было очень приятно познакомиться. Я и маньяк, и член бригады какого-то там Тимура... Я только одного не пойму, зачем тебе вообще на улицу выходить? Сидела бы здесь в четырех стенах, пасьянсы бы вышивала...
— А я тебе в собеседники и не навязывалась! — прокричала ему вслед Рона. — Мне вообще никто не нужен...
Стас обернулся, состроив рожу:
— Ну конечно! Ведь в двадцать три года жизнь уже прожита! Только запомни, если тебе' вдруг не повезет и окажется, что кантоваться осталось еще лет пятьдесят, то, поверь, будет чертовски тяжело найти кошку, которая проживет с тобой эти пятьдесят лет...
Стас принялся яростно дергать замок, пытаясь открыть дверь.
— Черт, что за конструкция? Таких уже лет сто не выпускают... Ты его у динозавров, что ли, из пещеры выломала?..
Впервые за все время их недолгого знакомства он даже не улыбался.
— Подожди, — вдруг окликнула Рогнеда.
— Что? — Стас даже не обернулся. — Выбросить по дороге мусор?
— Нет... — она кусала бледные губы, — я только хотела сказать... Тимур, он не был преступником... Это был мальчик, пионер, он помогал старым и одиноким людям, у него была команда, и они рисовали на калитках такие красные звезды...
