На поместье давно опустились сумерки. Афанасий подремывал в кресле под тихое заунывное пение глупой мамашки, укачивающей своего байстрючонка. Внезапно окно распахнул порыв ветра. Послышалось хлопанье крыльев, и на подоконник села крупная серая сова. Вдова подняла голову и вскрикнула. Запищал разбуженный младенец. А сова, обратившись старухою, шагнула через всю комнату и молча, бесцеремонно вырвала из рук матери кулек с хныкающим ребенком. Тот испуганно запищал. И тут же его крик затих, растворившись в ночи. Внезапная гостья бесследно исчезла. Вдова отчаянно и горестно завыла. Афанасий зажал руками уши.
– А ну не реви. А ты какой судьбы ему хотела? В монастырском приюте в чужих обносках ходить да на паперти побираться? Не помрет на экзаменах – человеком станет. Вон как я.
Он встал.
– Все, пойду я. Ни шагу из дома, я слов на ветер не бросаю.
Он махнул рукой, приказывая Иннокентию следовать за ним.
Когда вернулся Владимир, в камине уже вовсю весело трещали поленья. Черт бросил на Иннокентия, разминающего Афанасию плечи, недовольный взгляд исподлобья.
– А ну подь сюда, – прищурился Афанасий, и чертяка послушно опустился перед ним на колени. И тут же получил звонкую оплеуху.
– Понял, за что? – поинтересовался колдун.
– Да, хозяин. – Черт коснулся пола лбом.
– Вот и отлично. Тогда приготовь ужин. Я тут у вдовушки сливянки прихватил, хорошая женщина, хоть и греховодница, а гостеприимная.
После ужина, выкушав полштофа сливянки, Афанасий понял, что устал преизрядно, Иннокентия отправил в сени, а Владимиру приказал принести воды для умывания. И блаженно потянулся.
– Эх… если сейчас не закусит его сиятельство мое своеволие да дадут мне повышение, заживем мы с тобой, Владимир. Переедем на Невский, в меблированные комнаты. Слышишь, чертяка, там паркет лаковый, не нужно будет с воском возиться, протер тряпочкой, и все…
Он зевнул.
– Разбудишь завтра на заре. Пойдем на Светлое, порыбачим. Отдых у меня все-таки. И именины тоже отлично прошли.
Афанасий с удочкой в руках сидел на бережке на стуле, который ему приволок из дома черт Иннокентий. В большой деревянной кадке плескалась рыба, мелкая и покрупнее. Солнце уже поднялось и вовсю светило. И настроение было преотличное. Эх… настоящий отдых… Черти сидели на травке невдалеке и помалкивали. Всякий знает, что во время рыбалки разговаривать нельзя, распугаешь всю рыбу.
Вдруг Афанасий услышал негромкие голоса. Скосил глаза и увидел стайку деревенский ребятишек. Они подзуживали друг друга, постепенно приближаясь к рыбаку. – Давай, давай, – вперед вытолкнули совсем мелкого парнишку, и он несмело пошел к Афанасию.
Остальные двинулись следом, держать на расстоянии. Пацан дотопал до колдуна, остановился невдалеке и принялся сопеть и глядеть исподлобья.
– Чего тебе? – спросил Афанасий. Пацан засопел сильнее, а потом выдал:
– Вашеродие… Дяденька колдун, а это что у вас, черти?
– Черти, – подтвердил Афанасий.
– А можно на них посмотреть?
– Смотри, чего ж не посмотреть.
Пацан некоторое время пялился на чертей. Черти пялились на него. Остальные подошли поближе и тоже принялись пялиться. Но Владимир скорчил страшную рожу, и детвора отпрянула, девчонка даже взвизгнула. Афанасий рассмеялся.
– Ну что, насмотрелись? – А потрогать их можно? – спросил мелкий пацан, видимо, он был самым смелым.
– А не забоишься? – поинтересовался Афанасий. – Не знаю, – неуверенно ответил пацан, – а они не укусят?
– Ну что, детвора, кто еще хочет потрогать чертей? – спросил Афанасий. Вперед вышло несколько смельчаков.
Афанасий повернулся к чертякам:
– Ну-ка, черти полосатые, – скомандовал он, – встали, как положено, и замерли.
Черти тут же встали рядышком, убрали руки и опустили бошки. – Не бойтесь, не укусят, можете трогать, – разрешил Афанасий.
Первым подошел смелый пацан. Он провел Владимиру по животу, потом потрогал за руку. – Тепленький, – радостно заметил он.
Подошли и остальные и по очереди потрогали обоих чертяк. – У них глазки как у нас, – заметил один. – И волосики.
– А они всегда вас слушаются? – спросил другой. – А то ж, – заверил Афанасий.
– Потому что вы их бьете?
– Воспитываю.
– А меня папка бьет, а я все равно его не слушаюсь, – заявил мелкий пацан. – Это потому что он главной тайны не знает, – усмехнулся Афанасий, – и человек, и черт ласку любят. Одним битьем никого не воспитать.
Дети еще немного погалдели и побежали дальше. Афанасий с улыбкой посмотрел им вслед.
– Давай-ка, Владимир, – велел он, – бери рыбу и дуй домой. Начинай готовить. Из мелочи уху свари, а крупную пожарь на углях. Рыбки сегодня поем. А ты, Иннокентий, собирай тут все, будешь меня сопровождать. Путь не близкий.
1746 год
Дверь открылась без стука, и в квартиру вошел высокий, богато одетый пожилой господин.
– Что вам угодно? – Афанасий посмотрел на него с удивлением и некоторым любопытством и добавил, чтобы сразу расставить все точки над «и»: – Взяток я не беру. Сразу предупреждаю, чтобы вы не тратили свое время. Мое, впрочем, тоже.
Господин огляделся по сторонам и демонстративно поморщился:
