– У-тю-тю, у-тю-тю! – изобразила Лариса поведение коллеги. И тут же вспомнила величавость походки Павлины, всегда высоко поднятый подбородок, вздернутый и совсем не курносый носик.
– Через «у-тю-тю» ты получила желаемый шоколад, не выходя на мороз.
– Это ты получила.
– Для тебя.
– Хватит вам, – зашуршал фольгой от шоколада сотрудник, занимающий самый дальний стол у стены рядом с кулером.
Молодой человек имел внешность пуделя или Макаревича в юности.
Его слабость – жилетки. Столько их у него, что и сам не знает. Под глаза, под ботинки, под клетчатую кепку, для весны и осени, для выхода в светское общество. Только где сейчас можно найти светское общество, да и какое оно…
Лариса смотрит оттаявшим взглядом на шоколад в руках «пуделя». Это совсем другой шоколад, не тот, что принес Петечка.
– Это тебе. Держи, – с легкой задоринкой в голосе произносит «пудель».
Он ростом ниже Ларисы. Молодой человек уже мысленно представил себе чудесные изменения в облике и сердце холодной сотрудницы, как она посмотрит на него благодарным взглядом, как поцелует в щеку. Причем губы у нее будут теплые, глаза добрые, как у его парализованной бабушки.
– Рояль в кустах, – удивляется Павлина.
Вмиг расплылись и куда-то исчезли фантазии «Макаревича в юности».
Пахнуло холодом зимы от замершей женщины.
– Я думал, одной принесли, а другой нет.
– Не обращай внимания.
Лариса грызла и жевала шоколад.
– Ты общаешься с нами, как шоколад грызешь, – изрек сотрудник в адрес Ларисы. – Как можно грызть шоколад! Его согреть во рту надо, он сам в тебя потечет.
Павлина тронула за руку Ларису.
– Тебе долить чаю в чашку?
Лариса почувствовала отвращение к голосу Павлины, затем к ней самой. Отвращение отразилось на лице холодной женщины. Павлина испугалась и беспомощно посмотрела на «Макаревича в молодости». Приниженный Ларисой парень в жилетке тут же стал защищать Павлину, как и принято у мужчин.
– Долить в чашку?! У нее бокал такой же большой, как она сама, и с лошадью.
В комнате установилась зловещая тишина. Даже зиму стало слышно за пластиковыми пакетами окон. Холод обволакивал каждого из сидящих за общим столом людей.
– Значит, я – как лошадь, – холодно и печально проговорила Лариса, обращаясь к зимним окнам.
– Нет конечно. Брыкаешься, как лошадь, дело не в дело, зубы скалишь не по делу, – парень ринулся исправлять ситуацию. – Ты старше меня и старше Павлины, а учиться тебе надо у нее.
– Чему? Мужиков менять?
Павлину, как хлыстом, ударили эти слова И без того прямо сидящая женщина выпрямилась.
– И этому тоже. Так до своего мужика и доберешься.
– Не нужны мне мужики. Сама могу себе шоколад купить.
– Конечно, сама. Только, кроме самостоятельности, есть еще и другое.
Общение, дружба, желание делать приятное другому человеку. Такое поведение – пример окружающим. Тебе хорошо, ему хорошо, значит всем хо-ро-шо, – ласково протянул последнее слово «Макаревич в юности».
Громыхнул ящик стола, на котором появился исписанный лист. В сумку полетели женские мелочи. Взвизгнул ошпаренный скоростью замок. Пронзительный взгляд Ларисы прошелся по парню.
– Лошадь пошла искать другое стойло.
Под общее молчание раздосадованная женщина дошла до двери.
– Удила закуси.
Дружелюбный совет, к сожалению, не достиг ушей Ларисы. Она сама понимала, что надо остановиться, перестать злиться на всех и на холод.
Взять себя в руки. Только челюсти, шею, скулы сковал нервный спазм. Он был у самых губ и не давал набрать воздуха полной грудью.
Еле дошла до дома. Злость и ярость на холод, на лед под ногами напрягали тело до боли. Она шла и бубнила слова, оправдывающие ее в глазах бывших коллег. Опираясь руками о стены дома, чтобы не упасть, дошла до своего подъезда. Испачкала перчатки. Поправила ими выбившиеся волосы из-под капюшона, испачкала лицо. Кто-то здоровался с ней, она отвечала.
Сосед осведомился о ее состоянии, вызвался проводить.
– Уйди, – бубнила она со стальными нотками в голосе, уходя широкими мужскими шагами. Сосед проводил ее удивленным взглядом.
Войдя в квартиру, Лариса привалилась к стене прихожей без сил. Вот оно, ее спасение. Ее квартира. Ее панцирь. Ее бункер. Ватные ноги подгибаются, и женщина сползает спиной по стене. Закрывает глаза. Ничего не желает слышать и чувствовать. Ноги вытянулись по полу, заняли почти всю прихожую.
– Лошадь пришла в свое стойло, – кривая усмешка исказила лицо молодой женщины.
Она ударила пяткой о пол. Еще раз, еще. Этого ей мало. Стукнула кулаками о пол, ударилась головой о стену. Больно. Прислушалась к затихающей боли, дождалась ее исчезновения и заснула. Сосед послушал через дверь происходящее в чужой квартире. Не понравилось. Собрался было позвонить, но все стихло.
Проснувшись, женщина открыла глаза. Плечо, рука, спина окоченели.
Поразмышляла об этом и почему она на полу. Закряхтела, свалилась набок, встала на корточки и поползла в комнату к дивану. Именно поползла, и смешно ей не было. На диване удобнее. Разделась и снова погрузилась в сон, в котором наслаждалась шоколадом.
