— Это сделали люди, ещё недавно бывшие гражданами Доминиона, — сообщил идиллиец. — Ставит ли это крест на всех представителях государства или на людях, как виде? Подлежим ли мы все уничтожению?
— Красивые слова, — скривился Кнехт, — для голофильма. А что вы будете делать, когда репликанты станут резать ваших подданных на вверенной вам территории?
— Если мы это допустим? — уточнил Дариус. — Очевидно, платить за свою недальновидность. Вы видите зверей, сорвавшихся с цепи, а мы видим людей, озверевших от нечеловеческого обращения. И готовы рискнуть. В конце-концов, что теряет метрополия? В лучшем случае эксперимент увенчается успехом, в худшем — просто отсрочите списание репликантов.
О способностях идиллийцев найти подход к кому угодно Густав Альбор знал не понаслышке. Недаром с каждым годом всё больше и больше людей с амарантовой кожей работало в дипломатических представительствах и разведке Доминиона. И пусть природное миролюбие мешало большинству из них принимать и воплощать жёсткие решения, в налаживании контактов и сборе информации равных им было мало. Далеко ходить не требовалось — секретная информация о приказе на утилизацию репликантов просочилась к планетарному губернатору.
Не будь идиллийцы столь беззубы и мягкосердечны — сидеть бы им «за высоким забором» на родной планете. Но эмпатов не интересовали военные разработки, госперевороты и прочие опасные тайны. Всю информацию, могущую оказаться интересной, они исправно отправляли в разведку Доминиона. Самих идиллийцев интересовали лишь промышленный шпионаж и кража технологий, чем, положа руку на сердце, занимались абсолютно все.
Идиллийцы ясно осознавали, что не выживут без защиты Доминиона, и работали на благо метрополии, как на собственное. И пока это продолжалось, император предоставлял преданной колонии широкую автономию и уникальные привилегии.
Но репликанты…
— Если мы примем предложенный вами сценарий, нам вместе с бунтовщиками придётся списать и пару-тройку миллионов гражданских, — внёс коррективы Кнехт. — Мелочь, чего уж там.
— Наши люди считают иначе, — возразил Дариус. — Во время этого конфликта репликанты не единожды жертвовали собой, чтобы спасти гражданских. Без приказа.
— Да, были прецеденты, — кивнул Альбор, открывая нужный файл. — Несколько единиц даже выжило. К примеру, сержант РС-355045. Травматическая ампутация обеих ног при освобождении заложников. РС-355085 — Чимбик, из отчёта Хоара, пытался уберечь гражданских от удара наших дронов-камикадзе, активировав сигнальные огни прямо перед опорным пунктом противника. Выжил. Обратите внимание, господин генерал-майор: данный репликант вообще имел прекрасную возможность дезертировать. Но тем не менее отказался от личной жизни и воюет тут.
— Исключения подтверждают правило, — упрямо гнул свою линию Кнехт.
Альбор устало потёр переносицу и вновь перечитал данные по потенциальным дезертирам. Учёный из группы контроля утверждал, что сержант, называвший себя Чимбиком, завёл на Идиллии семью. Не подружку, не жену, а влился в традиционное полигамное семейство в роли приёмного ребёнка.
Взглянув на изуродованное шрамом мрачное лицо «дитятки» Густав хмыкнул и задумался. Всё это совещание напоминало притчу о слепцах, щупающих слона с разных сторон. Пожалуй, стоит зрячему посмотреть на это диковинное создание лично.
Дверь в кабинет открылась.
— Господин генерал-адмирал! — вскинул ладонь к виску сухощавый майор, едва перешагнув порог. — Майор Савин по вашему приказанию прибыл!
— Вольно. Присаживайтесь, майор, — Альбор указал на свободное кресло рядом со Стражинским. — Минуту…
Тронув пластинку ларингофона своего комма, он приказал адъютанту:
— Вызовите ко мне репликантов РС-355085, РС-355090 и РС-355045. Да, я знаю, что РС-355045 в госпитале. Если его протезы ещё не готовы — пусть в кресле прикатят. Итак, майор, — Густав внимательно посмотрел на Савина.
Тот оторвался от задумчивого созерцания генерал-майора Кнехта и старательно изобразил внимание и служебное рвение.
— Ваше мнение о репликантах, — Густав откинулся на спинку кресла.
— Лучшие солдаты, что у меня были, — без сомнения заявил Савин. — Я не знаю, что с ними нужно сделать, чтобы до бунта довести, но у меня за всё время командования ими ни единого нарекания. Будь у меня люди — я бы уже охренел от количества проблем.
— С этого момента поподробнее, — Густав заинтересовано поднял бровь.
