Улыбнувшись Янеку, Схема послушно надела шлем. Она как раз собралась спросить, может ли вахмистр узнать, где сейчас Брауни, как за спиной раздался грохот, похожий на рык проснувшегося вулкана, а земля под ногами ощутимо вздрогнула. Над головой с рёвом пролетели сотни огненных комет, превратив ночь в сумерки, полные неверных теней.
Испуганно ойкнув, Схема зажмурилась и втянула голову в плечи.
— Спокойно, — ни в голосе, ни в душе Янека идиллийка не почувствовала ни страха, ни беспокойства. — Эта артиллерия заработала. Сейчас раздолбают вражинам укрепления — и наши пойдут вперёд.
Открыв глаза, идиллийка опасливо покосилась туда, где ревело и громыхало. Черноту ночи прорезали алые вспышки орудийных выстрелов, посылая в темноту тонны смертоносного металла. Сложно было поверить, что эта разбушевавшаяся стихия управляется человеком и подчиняется его воле.
— А вот и авиация пошла, — каким-то образом уловив в грохоте канонады новый звук, спокойно проговорил вахмистр. — Добавят жару парням из той конторы.
Достав сигарету, он закурил и спросил:
— Машина готова?
— Да, — спокойная уверенность командира помогла Схеме справиться со страхом, а мысль о работе вернула самообладание и иллюзию контроля. — Робот готов, я проверяла.
— Хорошо… — Янек переждал резкие хлопки двигателей гиперзвуковых ракет. — Скоро понадобится.
Эти слова вызвали непрошеное воспоминание о роботах, смывающих кровь с площадки у медицинских шаттлов. Больше всего ей хотелось, чтобы такого больше не происходило. Никогда.
— Зачем нашим войскам идти вперёд? — спросила она Янека. — У нас ведь есть авиация и артиллерия. В Зеларе больше нет мирных жителей, только вторгшиеся на планету люди. Почему просто не разбомбить их вместе с городом? Тогда все наши останутся целы.
— О, — усмехнулся вахмистр. — Если бы всё было так просто.
Усевшись на стрелковую ступеньку, он затянулся, выпустил облачко дыма и продолжил:
— Во-первых, союзовцы не идиоты, чтобы сидеть и смирно ждать, пока на голову упадёт снаряд или бомба. Как только они увидят, что наш артобстрел и летуны наносят урон, который их войска на первой линии не выдержат, тут же отведут всю свою ораву на запасные позиции. Которые ещё надо найти и по ним пристреляться. А союзовцы в это время займутся контрбатарейной борьбой — то есть начнут вычислять позиции наших пушкарей и долбить по ним. А их зенитчики и летуны сделают всё, чтобы обосрать малину нашим пилотам. Ну и остальные их вояки — от пехотунов до танкистов — тоже смирно сидеть не станут. Если мы будем просто сидеть и работать лишь артиллерией и авиацией — то быстро их лишимся. И больно огребём по сопатке.
Схема почесала лоб, заболевший от напряжения. Происходившее было настолько далёким от привычных идиллийке понятий, что она никак не могла соотнести слова вахмистра с действительностью.
— Но ведь артиллерия уже стреляет, — озвучила она очевидное. — Почему союзовцы не вычислили их позиции и не начали «долбить по ним»?
— Если будут лупить не сходя с места — по ним непременно ударят, — кивнул вахмистр. — Потому самоходные орудия с одной точки делают максимум пять выстрелов, а буксируемые — три. И тут же улепётывают на другую позицию. Чуть замешкаются — всё, кранты, лови привет от ребят с той стороны.
Он аккуратно потушил окурок и опустил в стоящий рядом ящик из-под сухпайков, исполняющий роль мусорного ведра.
— Тогда пусть расстреляют город, постоянно меняя позиции, — предложила «гениальную идею» Схема. — По пять или три выстрела. Даже если они не уничтожат всех — оставшимся будет сложно воевать в руинах.
Было удивительно легко рассуждать об истреблении врага вот так, сидя от него очень далеко. Армия вторжения представлялась Схеме безликим чудовищем, пришедшим убить её друзей и отобрать дом. И состояло это чудовище из монстров поменьше, похожих на вредителей в саду. А кто, спасая свой сад, станет думать о судьбах уничтожающих его существ?
Другое дело — Брауни, Чимбик и остальные, кого Схема успела узнать и полюбить. Они были живыми и настоящими. Защитниками, а не безликими захватчиками.
— До города нам ещё надо дойти, — сказал Янек, подкуривая новую сигарету. — А это больше тысячи километров. Сейчас мы только взламываем линию фронта. Пробиваем дыру, в которую наши ребята пойдут в прорыв, а те… — он кивнул в сторону передовой, — …будут всеми силами этот прорыв затыкать. Ну а когда приблизимся к городу…
Продолжать он не стал. Просто вздохнул, затянулся и выпустил облако дыма.
— А зачем взламывать эту линию? — не унималась идиллийка. — Почему просто не перелететь через неё? Или вовсе удалить с орбиты. Я знаю, там сейчас корабли Доминиона. Пусть разрушат город и положат конец войне.
Вахмистр усмехнулся:
— Перелететь… Про ПВО забыла? А борт с десантом не истребитель, так лихо маневрировать не может. Для «перелететь» надо заткнуть их зенитчиков и истребителей, а для этого нужны наземные части, которые захватят аэродромы и уничтожат зенитные установки. Или хотя бы найдут их и наведут артиллерию и авиацию. Если же пустить десантные борта так — через неподавленное ПВО, — просто сгубим ребят.
