Как и в прошлый раз, Дмитрий Николаевич выложил к чаю большой покровский пряник. Специально, что ли, повторяет все, что было в прошлом полете? – подумал Роман.
– Так вот. – Лозинцев отставил опустевшую чашку. – Утечку информации из Ариенбурга наши германские коллеги отметили еще года полтора назад. Уходили сведения о действиях Райха на Фронтире. Сначала это было проблемой только германцев, но Фронтир, сами же знаете, это такое замечательное место, где интересы России, Райха и Запада переплетены в тот еще клубок. В общем, когда эти утечки начали портить жизнь и нам тоже, мы с германцами взялись работать совместно.
– Вы к ним обратились? Или они к вам? – поинтересовался Корнев.
– Ну, Роман Михайлович, вот эту тему давайте не поднимать. Спецслужбы, они на то и спецслужбы, что некоторые вопросы в их работе и особенно взаимоотношениях разглашению не подлежат. Да это и не важно. Важно то, что было установлено: очень часто уходят сведения о перемещениях немецких и иногда наших агентов между Райхом и Фронтиром. Улетает наш агент, скажем, с Мориона на Райнланд, а оттуда на Тексалеру, чтобы следы запутать. Смотришь, а на Тексалере его уже сразу встречают и хвост приделывают…
– Хвост – это слежка? – решил уточнить Корнев.
– Да. Так вот, решили для выявления источника утечек подсунуть шпиону такую приманку, о которой сообщить он был бы просто обязан. Приманку в виде меня. Но не Лозинцева, а Фомина, потому что его портрет должен держать при себе каждый уважающий себя западный шпион, – Лозинцев довольно хихикнул. – А репутация у этого Фомина на Фронтире такая, что за ним следили бы издали, тщательно маскируясь и опасливо прячась. Поэтому и понадобился кто-то, кого увязали бы с Фоминым, но следили за ним не так осторожно.
– А тут подвернулся капитан-пилот Корнев? – спросил Роман.
– Подвернулся? – Лозинцев сделал паузу, давая собеседнику возможность самому понять глупость своих слов. – Знаете, сколько таких капитанов да пилотов мне пришлось перебрать?! И правильно, что не знаете, а то загордитесь еще.
– А почему выбрали меня? – Корнев и правда был на полпути к тому, чтобы загордиться, но пока что удивление оказалось сильнее.
– Так вы же офицер. То есть на вас имеется подробное личное дело с психологическим портретом и характеристиками по всем показателям. А поскольку я тоже офицер, причем весьма специфический, то получить к вашему личному делу доступ мне было несложно.
В рубке «Чеглока» повисло молчание. Лозинцев, добродушно улыбаясь, смотрел на Корнева, явно ожидая его реакции. А Корнев пытался сообразить, зачем Дмитрий Николаевич вообще устроил этот сеанс воспоминаний и рассказов. В то, что просто так, чтобы удовлетворить его, Корнева, любопытство, Роман не верил совершенно. А зачем – не понимал. И поэтому просто решил спросить – прямо и в лоб.
– Дмитрий Николаевич, а зачем вы мне эту вашу шпионскую премудрость рассказываете?
– Ну, во-первых, вы вправе знать, что было причиной ваших приключений. Тем более, вреда это знание никакого не принесет…
– Да уж, приключений, – не очень вежливо вставил Корнев. – Хорошо хоть жив остался.
– Знаете, Роман Михайлович, – возмутился Лозинцев, – вот уж вам-то грех жаловаться! Изо всех неприятностей блестяще выкрутились, нашли себе замечательную невесту, прославились, что для вашего дела тоже неплохо. И не перебивайте меня!
– Прошу прощения, Дмитрий Николаевич.
– Вот и хорошо. Кстати, чтобы вы про нас чего лишнего не думали – после того случая с пиратами мы готовили для вас негласную охрану. Однако вариант с масс-бомбой не предусмотрели, а там уже и охрана не понадобилась. Но продолжу. Во-вторых… Прежде чем расскажу, что там во-вторых, ответьте мне на один вопрос.
Заинтригованный Корнев кивком показал полное согласие.
– Вы на службу вернуться не хотите?
Да мать же твою подполковничью! – Корнев был близок к тому, чтобы высказать это вслух. И не только это. Было там и про то, что раз ты такая хитрая жандармская морда, чтоб тебя по тупой башке да по прямой кишке, то должен знать, почему я ушел в отставку, и вообще засунь этот идиотский вопрос сам знаешь куда. Не знаешь – подскажу, но ты уж не обижайся. Видимо, все это было большими буквами написано у него на лице, потому что Лозинцев как-то очень понимающе посмотрел и, выдержав паузу, продолжил:
– Не надо так на меня смотреть. Я прекрасно знаю ваши, хм, обстоятельства и потому возвращаться в летный флот не предлагаю. А вот в Главном разведуправлении вам будут рады.
– В ГРУ?!
– А что вас так удивляет? Собирать информацию мы вас научим, а анализировать ее и делать правильные выводы вы уже умеете, в чем убедились и ротмистр Сергеев, и я.
– Да ладно, – похвала профессионала была Корневу приятна, но он постарался этого не показать. – Все равно Шрайер арестовал Штрикка к тому времени, как я обо всем додумался.
