Если уж двое так тянутся друг к другу… Случилось все уже в конце следующего дня. Они снова танцевали под какую-то старинную мелодию, нежную и волнующую, будто зовущую куда-то далеко-далеко, в мир волшебства и радости. А когда мелодия закончилась, Роман не захотел отпустить Хайди, а она не захотела, чтобы он ее отпускал. Так и стояли, потеряв счет времени, и лишь спустя то ли целую вечность, то ли один миг, Роман осторожно поднял голову девушки и успел сказать вечные три слова и услышать те же слова в ответ, а потом полностью утонул в распахнутых синих глазах, а потом глаза Хайди медленно закрылись, и… Но здесь мы оставим наших влюбленных друг другу, одних на миллионы километров вокруг, и не будем подглядывать туда, где место только двоим.
Они не считали дней и ночей. Нет, Корнев считал, чтобы не пропустить время, когда нужно будет начать отчаянно экономить еду, но странным образом это никак не отражалось на счете времени, сколько они уже были вместе с Хайди. Это получились как будто два разных времени, и в одном, где была его Хайди, он жил, а в другом, где надо считать дни и запасы, лишь ненадолго появлялся.
Поэтому Роман и не мог точно сказать, на какой день Хайди, прижавшись к нему всем телом, еще минуту назад упругим и крепким, а теперь мягким и расслабленным, спросила:
– Рома… А если нас не найдут, мы умрем?
Вместо ответа Корнев просто прижал свою женщину к себе. Что тут отвечать-то, если и так все понятно?
– А мы от голода умрем, да?
– Нет, скорее всего, замерзнем, – соврал Корнев.
– Это хорошо, – удовлетворенно сказала Хайди. – Так лучше.
– Почему? – удивился Роман.
– Ну… Мы же в обнимку заснем, чтобы согреться. И не проснемся. Когда нас найдут, то не смогут разделить… прости, рас… расцепить, да? Так и похоронят вместе.
Корнев опять не ответил. Не мог найти он слов, уместных после такого. Он мог только мысленно молиться, чтобы их спасли. Может, Хайди и права, но он очень хотел жить. Потому что теперь его жизнь была наполнена счастьем и сейчас это счастье удобно пристраивало головушку у него на плече и потихоньку засыпало…
– Равняйсь! Смирно! Равнение напра… во! – полк застыл темно-синей стеной. Взметнулись к козырькам фуражек ладони командиров, вскинулись карабины в руках солдат и младших унтеров, замерли камнями в стене господа офицеры и старшие унтера.
– Ваше императорское величество! Восьмой истребительный великого князя Андрея Константиновича авиационный полк к высочайшему смотру построен! Командир полка полковник Арефьев!
– Здравствуйте, молодцы-андреевцы!
– Здра… жла… ваше… ипмрас… вличс!!!
– Благодарю за отличную службу! Я счастлив, что у России есть такие солдаты, как вы!
– Ура! Ура! Ура-а-а-а!!!
Ударил марш, и под его бодрящие звуки государь император в сопровождении полковника Арефьева и генерал-лейтенанта великого князя Андрея Константиновича пошел вдоль строя. Императора Корнев, как и почти все в полку, видел впервые в жизни, и сейчас, глядя на высокого и статного человека, идущего твердым и уверенным, по-настоящему хозяйским шагом, не мог не признать: его императорское величество Константин Четвертый действительно олицетворяет великую Российскую Империю. В отлично сидящем темно-зеленом с красным мундире Ново-Преображенского полка, почти двухметрового роста, с отменной гвардейской выправкой, шестидесятидвухлетний монарх, казалось, внимательно вглядывался в лица офицеров и солдат. Никому и в голову не приходило, что на самом деле государь даже при его неспешном шаге всмотреться в каждое лицо просто не имел возможности. И самому Корневу, и всем, с кем он потом делился своими впечатлениями, казалось, что именно с ним встречался глазами самодержец, именно ему в самую душу проникал пристальный взгляд серо-голубых очей русского царя.
Потом полк прошел перед императором парадным строем, и Корнев, держа равнение и печатая шаг, старался еще раз увидеть царя, но толком ничего разглядеть не смог. И все равно, душу Корнева переполняли восторг и гордость. Он, простой поручик, каких в России тысячи и тысячи, прикоснулся к таким вершинам, где и не все генералы были частыми гостями.
За обедом только и было разговоров, что о высочайшем смотре и государе. Любимая тема обсуждений последних недель – где, кому и когда формируемый авиакорпус покажет свою мощь – конечно, тоже не осталась забытой. Однако теперь все предположения и «самые точные» прогнозы обязательно дополнялись выражением глубокой убежденности в том, что его величество все уже продумал и решил, а потому ждать осталось недолго и скоро мы им всем покажем кузькину мать…
