– То, что мы называемся католической школой, указывает лишь на дисциплину и моральные принципы, которые мы прививаем девочкам, а не на религиозность, – этой ладной фразой из пресс-релиза директриса сразу же отмела мои левацкие наветы. – У нас учатся еврейки, мусульманки и дочери таких народов, вероисповедания которых я, к своему стыду, не знаю. Мы настаиваем только на том, чтобы все ученицы собирались в часовне на воскресную мессу. И то, скорее, по общечеловеческим мотивам: это же так по-семейному – проводить вместе утро выходного дня.
Надо сказать, что за остальные шесть дней, предшествующие мессе, девочки вряд ли успевают соскучиться друг по другу. На несколько часов в неделю они получают «увольнительную» за периметр, но прелесть жизни в английской глубинке оборачивается тем, что на километры вокруг школы простираются поля с мирно пасущимися овцами. Редкие счастливицы уезжают на выходные к родителям, как, например, Джемма – её семья в соседней Швейцарии, куда почти каждую пятницу она летает из аэропорта Гэтвик. А многие девочки остаются в школе и по выходным, как, например, Сара: родители отдали её под опеку Святой Терезы шесть лет назад, когда ей было одиннадцать лет, а сами перебрались по работе в Абу-Даби. «Они хотели для меня лучшего образования», – разумно рассуждает Сара, ни на секунду не расслабляя растянутые в улыбку губы. За эти годы она чаще ездила на каникулы с одноклассницами, чем с родными: классами они путешествовали в Париж, Вену и Санкт-Петербург.
Еда была вкусная и здоровая, фоном к разговору уютно потрескивал камин, чай, естественно, оказался идеально заваренным. Мне нравилась степенность классных дам и уравновешенность учениц, которых было не видно не слышно ровно до тех пор, пока старшие не приглашали их высказаться. Какой контраст по сравнению с Кьярой, которая настырно требует внимания громкими песнями, риторическими вопросами или просто мерным скандированием «Мам. Мам. Мам». Какой контраст со мной, которая не может оставить человека в неведении относительно своей позиции по вопросам женского равноправия и политического выбора Франции. К десерту я даже поинтересовалась ценами за обучение. «Я пришлю вам примерный прайс по электронной почте», – сказала директриса и так улыбнулась, что сразу стало понятно: обсуждение финансовых вопросов стоит прекратить прямо сейчас. Эту особенную улыбку, как и обширный инструментарий эффективной дипломатии, будущие английские леди усваивают параллельно с азами математики и кулинарии.
Я была уже готова поставить подпись на контракте, ведь никакая сумма не может быть слишком большой для образования детей, не так ли? Осталась самая малость. На последней чашке чае я не выдержала и задала вопрос, мучавший меня весь ужин: как девочки проживают волнительный возраст женского становления без мамы? Ну то есть, если без поэзии и метафор, кто объясняет им, как выбирать и вставлять тампоны?
Девочки густо покраснели, а классные дамы продолжали разделывать безглютеновый кейк, но и на их лицах мелькнула тень непонимания.
– Моя дочь училась в Святой Терезе несколько лет назад, – первой нашлась преподавательница литературы, – за все пять лет она лишь однажды назвала меня мамой на уроке, и то в сердцах. Мы спорили о Шекспире, и в какой-то момент она воскликнула: «Ну как же, мама, ты же говорила!». Мы обе немного смутились, и больше она так не делала.
Эта анекдот дешифровался примерно так: мы не можем ответить на ваш вопрос, потому что сама его постановка бессмысленна. Функции мамы в частной школе эффективно распределены между учителями и смотрительницами кампусов.
– Иностранцев удивляет система раздельного обучения и принцип пансина. Но по большому счету от других частных школ наша отличается лишь тем, что девочкам можно поспать на полчаса дольше вместо того, чтобы наряжаться и краситься, – заключила смотрительница кампуса и пожелала нам спокойной ночи.
На следующее утро мы вставали вместе с девочками – в семь утра. Я, конечно, опоздала к овсянке и дарджилингу – с меня-то никто не снимал обязанности краситься и наряжаться. Тем более что обед ожидал нас в мужском колледже.
Настоящего английского джентльмена отличают едкое чувство юмора, умение сочетать клубный пиджак с яркими шерстяными носками и выдающаяся самодисциплина (всегда, кроме вечера пятницы).
По дороге в Давич, что в южных предместьях Лондона, мне на ум приходили второсортные шуточки про «уйду в монастырь, но только в мужской». Вот где получится поднять самооценку, если уж в условном Бетюне моё появление не вызвало ожидаемого фурора. Серёжа отсматривал фотоматериал из Святой Терезы на экране фотоаппарата и выглядел как угодно, только не настороженно. Вот что значит альфа-самец – никакого страха конкуренции!
