Герцог бросился на подмогу, но отчаянье придало Анне сил, и она боролась с ожесточенным упорством. Она потеряла эннан, волосы ее разметались, а тело извивалось, как угорь, в руках мужчин. Когда она вновь закричала что было силы, ее ударили по голове чем-то тяжелым и, когда она стала оседать, затолкнули в рот кляп так, что она едва не задохнулась. Где-то неподалеку отчаянно кричала Дебора, трепеща в руках мужа, пока герцог яростно не рявкнул:
– Уйми ее, Стэси, уйми, если тебе дорога ее жизнь!
Крик Деборы превратился в глухое мычание, когда шталмейстер зажал ей рот. Возле алтаря стояла в одиночестве Изабелла. Она отвернула лицо, чтобы не видеть, как трое мужчин управляются с ее сестрой. Перепуганный служка на четвереньках полз за алтарь. Леди Барбара всем телом припала к одной из колонн.
Откуда-то из мрака возник Джон Мортон и накинул на голову Анны плотную ткань. Она почувствовала, что задыхается, а в это время ее спутали по рукам и ногам. Воздуха не хватало, тело сводила судорога. Повиснув на руках своих мучителей, Анна потеряла сознание.
Свод над головой был покрыт древним, позеленевшим от плесени рельефным орнаментом. Стены были сырыми, темными, слева от пленницы поблескивали струйки воды, сползающие по камню. Где-то поблизости горел огонь. Она немного повернула голову и увидела факел, воткнутый в старое, заржавленное кольцо.
Сознание постепенно прояснялось, Анна почувствовала, что ей трудно дышать. Горло горело. Во рту у нее по-прежнему был кляп. Анна слабо застонала и попыталась вытолкнуть его языком, но тут же ощутила, что у нее свободны руки. Стало легче дышать, но горло сухо саднило, рот был полон волокон шерсти.
Отплевываясь, она села. И только теперь заметила, что она в одной рубахе. Анна удрученно вздохнула. Что ж, видимо, все вышло так, как и хотел Кларенс, – ее бросили в какое-то подземелье, а ее платьем воспользовались, чтобы выдать кого-то за принцессу, поднимающуюся на корабль. Для всех дочь Делателя Королей отныне во Франции, хотя на самом-то деле она в этом каменном мешке, и не в ее силах исправить случившееся.
Анна огляделась. Подвал был не слишком просторным. Каменные ступени без перил вели вверх, к окованной железом двери. В центре – стол и скамья, пол усыпан темной полусгнившей соломой. Она сидела на другой скамье, покрытой овечьими шкурами. В ногах Анна заметила какую-то жалкого вида одежду и тотчас схватила ее. Платье из грубого домотканого сукна было широко для нее. Это было платье простолюдинки или прислуги, без шлейфа и едва достигавшее щиколоток. Надев его, Анна усмехнулась. Она все еще оставалась в шелковых чулках и остроносых темно-красных башмачках без каблуков с завязками, перехваченными крест-накрест вокруг стройных лодыжек.
В это время за дверью послышались какие-то приглушенные звуки, затем раздался скрежет отодвигаемых засовов. Анна стремительно села, забившись в угол и поджав колени. «Если это Джордж, его физиономии несдобровать. Проклятый пес! Он считает, что я его боюсь? Ну уж нет! Даже Ричарда Глостера я сумела поставить на место, а уж он бесспорно стоил двоих, если не троих таких, как Кларенс».
И все же она опасалась его. Джордж был лжив, двуличен и непредсказуем. К тому же он не упускал случая поглумиться над теми, кто слабее его. Анна все еще старалась взять себя в руки, когда дверь с лязгом распахнулась и, пригнувшись под низкой аркой двери, вошел Кларенс. Засовы тут же задвинули снаружи, а герцог остался стоять наверху лестницы, с улыбкой глядя на нее.
– О, только подумать – моя милая кузина уже в полном порядке! Вы очаровательно выглядите, ваше высочество.
Анна молчала. Герцог неторопливо, словно пересчитывая ступени, сошел с лестницы и, придвинув ногой скамью, уселся, уперев локти в стол.
– Резиденция для столь высокородной леди, конечно, не совсем подходящая, но вы сами вынудили нас к этому. Здесь, в этом каменном мешке, вас никто не станет искать, сколько бы вы ни звали на помощь. В старину строили на славу – толщина стен достигает пятнадцати футов, здесь нет окон и сюда ведет лишь один ход, – который наверху замаскирован в кладке стены. Я бы и сам ничего не знал об этом заброшенном склепе, если бы однажды Делатель Королей не показал мне его. Старина Дик Невиль неплохо знал планировку Тауэра.
Анна в упор смотрела на него.
– И сколько вы намереваетесь продержать меня здесь?
Кларенс сделал неопределенный жест.
– Все будет зависеть от того, как скоро мой брат Эдуард вступит в Лондон.
– А если это окажется ему не по силам?
– Отчего бы это? У него великолепная армия, преданные сторонники, и он быстрым маршем движется в сторону столицы. А вы, бедная моя кузина, все еще не теряете надежды, что спившийся медведь, ваш батюшка, сумеет противостоять Йоркам?
Он хрипло захохотал, раскачиваясь на скамье.
