Раз дело в ней, значит, она не справилась, а раз она не справилась, то ее накажут. Раз она не справилась, то она подвела наставницу и повелителя, и значит наказание ее заслуженно. Но все равно наказание — это больно и обидно, хотя когда наказание осуществляет наставница — это лучше, чем ничего, но когда наказание осуществляет наставница — это уже не совсем наказание, а исправление ошибок ее поведения, значит, в этот раз будет только боль и страх, и обида на саму себя, и придется стараться вдвое больше, чтобы получить награду. Награда — это хорошо, и раз наставница так хорошо награждает, то на что способен повелитель, трудно даже представить. Надо стараться и служить ему, чтобы получить награду. Но сейчас ее накажут, она не справилась.
Это были не осознанные мысли и рассуждения Луизы, а единый эмоциональный заряд, сплав, от которого ее сердце и переполнилось отчаянием. Она знала, что не справилась, и знала, что ее наказание заслуженно, и готовилась его принять, но все равно было больно и обидно, и Луиза обещала самой себе, что будет стараться еще больше, еще лучше!
— Установление связи с фамильяром, возможность слышать его ушами и видеть его глазами, это вполне естественное дело для магов, осуществивших ритуал Призыва.
Шеффилд говорила обычным тоном, и Луиза ощутила, что постепенно успокаивается, и сердце ее уже не старается выпрыгнуть из груди.
— Ритуал протягивает незримую нить между магом и его фамильяром, который, в сущности, становится частью мага, расширением его возможностей. Но то, что касается обычных Призывов, во время которых приходят магические звери, применимо к магам Пустоты лишь частично.
Она посмотрела на Луизу и поощрительно улыбнулась.
— Маги Пустоты стоят вне рамок обычных магов, они — исключения, и фамильяры их тоже исключения. Не обязательно маги, но все равно люди, получающие силы, сравнимые с магами. Связь маг Пустоты и его фамильяр не ограничивается поцелуем, скрепляющим Ритуал. Это лишь начало, в котором обе стороны влияют и изменяют друг друга. Здесь недостаточно желания, мысли мага, чтобы ощутить своего фамильяра, который радостно кинется выполнять пожелание хозяина.
— Поэтому у меня не выходит заклинание портала, д-да? Я не ощущаю фамильяра? — заморгала Луиза.
— Конечно, — кивнула Шеффилд. — Твоя связь с фамильяром — это нить, на кончике которой откроется портал, безошибочно приводя тебя к нему. Когда ты станешь сильнее и опытнее, когда полностью подчинишь себе фамильяра, когда он будет рад служить тебе, тогда ты сможешь обойтись и без портала. Твое желание увидеть его будет громом отдаваться в сердце фамильяра, но сейчас такое тебе недоступно.
— Да, — со вздохом признала Луиза, опять понурившись.
— Поэтому мы разучиваем заклинание портала, но и оно у тебя не получается. Почему?
— Я не ощущаю своего фамильяра? — неуверенно спросила Луиза.
— Да! Заклинание должно приводить тебя к фамильяру, но не приводит — ты не ощущаешь связи! Почему?
— Ну… не знаю, я видела его всего половину дня, и когда пытаюсь его представить, то, — Луиза засмущалась, покраснела, но все же продолжила, — вижу его и Кирхе вместе, в момент страсти. Мне… неприятно все это видеть.
— И образы в твоей голове смешиваются, — понимающе кивнула Шеффилд, — ты думаешь о Кирхе, а она не твой фамильяр, и заклинание не срабатывает. С этим надо бороться.
— К-как?
— Ты должна перестать думать о Кирхе и сосредоточиться на образе фамильяра, — спокойно ответила Шеффилд.
Луиза же опять ощутила эмоциональную качку. Не думать о Кирхе?! Но она ее единственная подруга! Наставница хочет, чтобы она не думала о Кирхе, без этого не будет магии! Но Кирхе! Она выполняет свой долг где-то там далеко, и мысли об этом придавали сил Луизе. Не думать о Кирхе?!
Луиза упала на колени и внезапно расплакалась.
— Н-н-накажите меня, наставница, — бормотала она сквозь рыдания, — я не могу не думать о Кирхе.
Шеффилд вздохнула и облизала губы, осознав, что здесь придется изрядно поработать, и мысленно посылая проклятия на головы эльфов и мисс Цербст, где бы та ни находилась.
Кирхе Пламенная в этот момент с удовольствием обозревала красоты Виндобоны, столицы Германской Империи. Суровый каменный город нес в себе очарование не меньшее, чем открытая и воздушная архитектура Тристейна. Война в Тристейне, Галлия, плен, все это казалось далеким, случившимся как будто во сне.
— Кирхе! — донесся голос, и юная магесса невольно обернулась.
К ней бежал юноша, смутно знакомый, неловко придерживая болтающийся на боку меч. Офицерская форма, из пехоты, и Кирхе подумала, что это кто-то из свиты ее отца. Сам Карл фон Цербст сейчас был на приеме у Императора, и губы Кирхе во время прогулки периодически искривлялись в ухмылке предвкушения. Пускай она сама не совершила особых подвигов на земле Тристейна, ибо
