— Ммм, это плохо, — тут же насторожилась Матильда. — Кто-то пытается найти тебя, магически.
— Может эльфы? Вилиор уже должен был добраться, — предположил Борисов.
— Может и эльфы. А может кто из врагов, король Джозеф, например, а?
— Есть щиты от магического поиска? — тут же спросил Борисов. — От подглядывания и прослушивания точно есть, а от поиска?
— Боюсь, тут немного другое, Аргус, — почти прошептала Матильда. — Сейчас дергает?
— Нет, вообще последний день не дергало, думал, прошло, а оно снова, вот и пожаловался, — ответил Борисов.
— Сними перчатку с левой руки.
Она уставилась на руны, которые через минуту слегка засветились и тут же погасли.
— Так я и думала, — вздохнула она. — Надевай перчатку обратно.
— Меня ищет Луиза, да? — мрачно уточнил Борисов. — Через связь с фамильяром? И от этого не закроешься и не защитишься?
— Да на все вопросы, — кивнула Матильда. — Никуда не ходи один, может так она не сможет тебя призвать?
Борисов, у которого были свои соображения на этот счет, лишь кивнул в ответ.
— Оябун, — негромко сказал Эверетт, стоявший в сторонке и делавший вид, что не слушает. — У нас гости.
— Ага, Бидашал получил послание, — тут же оживился Борисов, видя, как из леса выходят эльфы и приближаются к бронекатеру.
— Но Аргус…
— Потом, — отмахнулся Борисов. — Мы сейчас может что-то сделать? Не можем. Значит, займемся более важным вопросом, Папой Ромалии и будущим Альбиона.
Матильда хотела возразить, но остановилась. Вздохнула и крепче сжала палочку, на всякий случай.
Маргарита пьяно рассмеялась.
— А я вас знаю! И… Гиш, иди сюда!
— Дорогая, ты опять пьешь?
Затем он увидел Борисова, сидящего на диване напротив столика, и побледнел. Рука его потянулась к палочке, Борисов дернул щекой и погрозил пальцем. Гиш вздохнул и отдернул руку.
— Хочу и пью! — ответила Маргарита. — Так жить легче!
Дверь за спиной Гиша открылась, он обернулся и удивленно воскликнул.
— Мисс Лонгвиль!
Борисов посмотрел удивленно на Матильду, та отмахнулась и бросила.
— Академия Тристейна.
— Да-да, — оживился Гиш, — вы так внезапно исчезли! Директор Осман очень переживал!
— За вид моих трусиков он переживал, — хмыкнула Матильда, — а не за меня.
— Он и з-за мной подглядывал! — сообщила Маргарита, наливая себе еще вина. — Гиш, хочешь посмотреть на мои трусики? Дир-ректор их видел, к-король Галлии их видел, ты теперь посмотри!
— Ее можно протрезвить? — спросил Борисов у Матильды, которая уселась рядом.
Та усмехнулась и протянула пузырек с жидкостью ядовито-зеленого цвета.
— И что, от этого она протрезвеет? — удивился Борисов.
— Нет, ее пронесет из всех отверстий, — мрачно ответила Матильда, — а вот уже потом она протрезвеет.
— Ну что, сам зальешь и отнесешь ее в ванную, или это мне сделать? — спросил Борисов у Гиша.
Тот подумал, подумал, взял пузырек и потащил Маргариту в ванную. Монморанси обнимала его и пыталась на ходу раздеться, чтобы показать «свои трусики, а то все их видели, а ты нет!».
— И что мы здесь делаем? — спросила Матильда, зевнув.
Из ванной доносились ласковые уговоры. Что-то звякнуло.
— Смотрим на будущих героев Ромалии, — небрежно ответил Борисов.
— Эти? — Матильда указала глазами в сторону ванной.
Оттуда немедленно донеслись звуки, которые издают при безудержной рвоте. Что-то фоном бубнил Гиш.
— Спасители Папы, а как же, — хмыкнул Борисов. — Скаррону и его девушкам надо дать премию, да и Эверетту с людьми тоже.
— Бидашалу еще дай, и самому Папе, — заметила Матильда. — О чем вы там полдня разговаривали?
— Это секретный секрет королевского уровня, — совершенно серьезно ответил Борисов. — Вот станешь королевой, обязательно расскажу.
— То есть ты расскажешь Тиффании, а она мне и Сиесте, но будет это только тогда, когда вернемся на Альбион? — расшифровала Матильда.
— Точно, только не на Альбионе, а в горах Гельвеции, — уточнил Борисов. — Генриетта и Тиффания прибудут туда с Альбиона, а мы отсюда.
— Вместе с Папой?
— Возможно, — пожал плечами Борисов.
Звуки рвоты внезапно прекратились, слышно было, как журчит что-то и бормочет Гиш.
— В любом случае, все зависит от того, успеем ли мы накрыть людей Джозефа до покушения на Папу. Их планы привязаны к этим двум школьникам, поэтому они — герои, которые спасут главу Церкви.
— А о чем вы еще договорились? — невинно спросила Матильда.
Борисов лишь усмехнулся в ответ. Он не рассказывал, не потому, что это был ужасный секрет, просто дразнился. После договоренности с Папой и реально замаячившей на горизонте перспективы снятия проклятия, у Борисова было удивительно легкое и приподнятое настроение. Он знал и чувствовал, что ему все по плечу: спасти Папу, спасти мирные переговоры и спасти самого себя.
— Не скучаешь по Академии Тристейна? — спросил он Матильду.
