– Понимаешь, я понял, что это богатство не мое, оно может принадлежать кому угодно, но не мне. Как ни странно, но я не смог на него приобрести ничего такого, что действительно изменило бы мою жизнь и сделало бы меня счастливым. Я думал об этом всю ночь, покупал все блага земли, но они оказались пустышками перед тем истинным счастьем, которое я порой постигаю в душе своей где-нибудь в тиши природы, созерцая красоту мироздания и наслаждаясь подлинным богатством – просто жить и любить все, что вокруг меня. Я благодарен тебе, Дельфи, ты подарила мне вместе с этой жемчужиной, может быть, целую жизнь, но эта жизнь была не моей. Ты вознесла меня сразу на вершину Эвереста, но я не поднимался на него, не терпел трудностей, не рисковал жизнью, а значит, эта вершина не моя. Я выбросил жемчужину потому, что осознал, что незаработанное богатство отнимет у меня мою жизнь, которую я люблю и которой я безмерно дорожу, ибо в моей жизни есть истинное сокровище, которое не купишь ни за какие деньги, потому что его можно только выстрадать душой, его можно заработать только сердцем. К тому же я понял, что на самом деле я несказанно счастлив и богат – по существу, у меня есть все и даже больше, и это не отнимешь у меня, не очернишь, оно не обветшает и никогда не обесценится. Я люблю свой маленький домик – он для меня как настоящий замок, у меня есть мои леса, мои горы, мое море, мои ручьи, речки, зверушки, мой участок планеты, который, по сути, является моим домом.
Пока я произносил эту взволнованную речь, мои щеки раскраснелись от притока горячей крови, пульсирующей в жилах.
– Я постиг, Дельфи, как ни странно, именно тогда, когда стал богатым, что деньги не способны улучшить жизнь, они могут только раздуть ее до невероятных размеров, но не сделать ее более глубинной, качественной. Напротив, деньги превращают жизнь в безвкусное, пресное и бессмысленное прозябание. Кроме того, Дельфи, я чувствую тонкую, мистическую связь со всем русским народом и потому не способен иметь счастье прежде, чем всем будет лучше. Не могу я быть состоятельным, в то время как другие нищенствуют, – это не для меня. Либо мы все вместе станем жить лучше, либо я буду жить на том же уровне, что и мой народ.
Дельфания молча растирала меня, я же говорил и не смотрел на нее.
– И знаешь, Дельфи, как ни странно, но я вдруг понял ложность общепринятого и популярного среди людей умозаключения, что все упирается в деньги. Люди часто сетуют именно на недостаток денег как на главную причину их бед, неудач, неудовлетворенности и несчастья. Оказалось, что все упирается не в деньги, а во что-то другое…
– Верно, Вова, все упирается не в деньги, а в сознание людей. Ведь денег на земле столько, что всем хватит. Однако сами по себе деньги ничего не значат, а значит лишь уровень сознания того человека, который ими обладает и направляет или на общее благо, или на свои нужды, на удовлетворение собственных животных инстинктов.
– Вот именно! – радостью подхватил я. – Думать, что деньгами можно изменить жизнь, – величайшая иллюзия в мире! Я уразумел это. Только возвышение сознания может подлинно преобразить жизнь, сотворить ее действительно радостной, плодотворной и счастливой.
– Как хорошо ты выразил суть, – произнесла Дельфания и повторила: – Величайшая иллюзия в мире! Но я тебе скажу более того: если разрушить это величайшее заблуждение, то цивилизация просто рухнет, потому что именно эта иллюзия является главным мотивом и стимулом ее движения. Однако это движение не есть эволюция в истинном смысле, а есть погружение в бездну греха и порока. Люди в стремлении к деньгам настолько мельчают, что кроме жажды богатства, которая становится уже единственным инстинктом, у них в уме ничего нет. Цивилизация людей превращается в царство жалких, бездушных карликов.
– Деньги должны работать на человека, а не человек должен становиться их рабом и слепым орудием, – подвел черту я.
Мы замолчали, исчерпав обсуждаемую тему. А потом я повернулся на спину и произнес, глядя прямо в глаза Дельфании:
– На самом деле я самый богатый человек на земле, Дельфи. У меня есть ты!
Я положил руки на ее плечи и сделал усилие, чтобы притянуть Дельфанию к себе. Она не поддалась.
– Дельфи! – прошептал я. – Почему ты молчишь? Ведь ты есть у меня?
– Не говори больше ничего, – сказала Дельфания, наложив свою ладонь мне на губы. – Ты тоже есть у меня, хотя мы не можем быть вместе… – она приоткрыла рот, обнажив белые зубы, и сжала крепко мою ладонь. – Но мы будем вместе всегда, даже когда будем далеки друг от друга, потому что мы можем всегда чувствовать друг друга. Ведь ты, наверное, понял, что быть рядом физически – это еще не значит действительно быть вместе. А для двух истинно любящих сердец расстояние не имеет значения.
Дельфания гладила меня своей нежной ладонью по волосам, будто успокаивала, а скорее себя готовила к разлуке, которая, наверное, уже неотвратимо приблизилась. Тем временем стало совсем темно, и я перестал видеть ее лицо.
