– Не я подвергла тебя испытанию, а дельфины, – произнесла Дельфания с нотами извинения в голосе. – Не обижайся, но так было нужно. Я не могла тебя предупредить. Я хотела, но тогда экзамен потерял бы смысл, потому что ты заранее знал бы правильный ответ.
Мне вдруг стало жаль Дельфанию, ведь, по всей видимости, она страдала и переживала из-за того, что именно на ее долю выпало проверить меня. Я обнял ее и прошептал на ухо:
– Ну хорошо, Дельфи, пусть будет так. Я принимаю твои пожелания и наставления. Но что я должен делать?
– Ты начнешь проводить занятия прямо здесь, в этом священном можжевеловом лесу, под сенью этого царя, – и Дельфания прикоснулась рукой к стволу тысячелетнего можжевельника. – Сюда, в это сказочное можжевеловое царство, притекут многие люди. Каждый найдет здесь свое дерево, которое исцелит его душевные и физические недуги, снимет сглаз и порчу, укрепит дух и тело, откроет новые горизонты сознания, а главное, воспламенит его сердце большой, животворящей любовью. И ты должен все это здесь организовать.
– Выходит, люди во сне, которые сидели под деревьями, и есть те, кто будет здесь исцеляться?
– Да, Владимир, для многих это место станет своеобразным трамплином в мир оздоровления и омоложения, преображения и возрождения. Каждый пришедший сюда с открытым сердцем, доброй, искренней душой, найдет здесь ответ на свой вопрос, получит небесные откровения и снисхождение высшей энергии любви, которая преобразит их жизнь и отворит дверь в новый горизонт эволюции.
– Это и есть еще одна моя миссия на земле?
– Истинно так, – произнесла Дельфания.
– А почему я видел себя рыцарем на белом коне? Что это значит?
– Этот сон был мистическим. Ты видел как бы свой образ, который подобен рыцарю, несущему свою любовь всему миру, проходя через испытания и тревоги, скорби и битвы. Дух твоих предков, начиная от працивилизации, через друидов и бардов, проявился в тебе, и потому ты должен исполнить то, чего не сделали они, – помочь людям совершить восхождение на следующую ступень эволюции – ступень любви. Причем ты способен на это, потому что научить других подняться выше дано лишь тому, кто завершил прохождение более высокого уровня. Подобно тому, как учителем в школе может быть лишь обучившийся в институте, а не тот, кто окончил школу, хоть даже и с отличием.
А потом Дельфания рассказывала, как организовать занятия здесь, под открытым небом, как изготовить можжевеловый клинок и какую молитву над ним прочитать, чтобы люди могли увезти его с собой и пользоваться им для защиты от негативных воздействий и снятия сглаза, порчи. Как ни странно, но от полного неприятия предложения Дельфании о занятиях я дошел до того, что меня увлекло это дело. Ведь действительно само место, можжевеловый аромат, энергия, близость моря будто созданы для преображения и возрождения людей. Истинно священный лес!
Я смотрел на причудливые темные силуэты можжевельников, и мне представлялось, что это уже не деревья, а древние старцы, внимательно смотрящие на меня из глубины веков, молча покачивающие седыми головами в знак согласия и подтверждения всему тому, что поведала мне Дельфания в эту лунную ночь под сенью тысячелетнего мудреца.
– Это наша последняя ночь, Вова, – печально произнесла Дельфания, что прозвучало для меня как самый страшный приговор.
Конечно, это должно было когда-нибудь случиться, ведь только серое и пустое не имеет конца, а хорошее всегда очень быстро завершается. Расставание необходимо было пережить. Как бы то ни было, мне следовало взять себя в руки и проститься с женщиной из моря. Хотя правильнее сказать будет так: нужно было взять свое сердце в ладонь и держать его, чтобы оно не разорвалось от боли.
Мы сидели, обнявшись, у костра и молчали. В эти мгновения ничего не хотелось говорить, тем более что все уже было сказано. Лишь только от сердца к сердцу тянулся, как мостик, лучик взаимной любви, нежности, грусти. Я чувствовал все, что ощущает в эти минуты Дельфания, и старался даже ее успокоить, ведь я же в конце концов мужчина. Над нами мерцали звезды, и сегодня они будто грустили вместе с нами – тем более что эти небесные странники были единственными свидетелями сказочной встречи и волшебной любви между землянином и Мореанной (такое вдруг пришло мне новое имя Дельфании).
Мне кажется, Дельфания задремала у меня на плече, когда из лесу раздалось рычание Ассоль.
«Что там? – подумал я. – Лишь бы Дельфи не разбудила. Наверняка какая-нибудь мышь или ежик, или черепаха ползет по лесу, а собака начинает волноваться так, будто есть для этого основания».
Дельфания встрепенулась:
– А кстати, где твоя палатка? И мне кажется, что из лесу доносится голос Ассоль?
– Ты не волнуйся, Дельфи. Дело в том, что я пришел в этот раз не один. Со мною мой друг – мальчик Илюша, он сирота. Жил с приемными родителями, но те… в общем, ушел он от них ко мне. Напросился со мною пойти, я взял его. Он там, – я указал кивком головы и глазами в сторону леса. – Они с Ассоль, ты не волнуйся, у них все хорошо.
