Вдруг я услышал треск, доносящийся из моря, и открыл глаза. В темноте, в тридцати метрах от берега, я увидел спину дельфина, который высовывал морду на поверхность и издавал характерный звук. Он, видимо, максимально приблизился и ходил передо мной взад и вперед. Я взволнованно встал, вслушиваясь в его звуки, и следил, насколько это было возможно, за его движениями. «Что ты хочешь мне сказать? – спрашивал я дельфина. – Что-то случилось с Дельфанией? Что с ней?» Я спрашивал, а дельфин плавал и трещал. Я ничего не понял из его «слов», однако был убежден, что он приплыл сказать мне что-то о Дельфании. В это мгновение я посетовал на то, что не взял у Дельфании уроков по дельфиньему языку. Еще над ней смеялся, когда она училась разговаривать.
Дельфин вскоре скрылся в темноте, а я вернулся в палатку, и в моих ушах стоял голос дельфина. Не знаю откуда, только у меня появилось такое чувство, что с Дельфанией все в порядке, но произошло нечто из ряда вон выходящее, что не только заставило ее так поспешно, без прощания исчезнуть, но и не позволило сегодня прийти. Что случилось?
– Их было трое, – рассказывала Дельфания, сидевшая у костра с печальным лицом, слегка ссутулившись, положив руки на колени, и не сводя взгляда с огня. – Двое взрослых мужчин и мальчик, сын одного из мужчин. Они отправились на рыбалку. Поднялся ветер, и их понесло в открытое море. Пропитания у них почти не было. В первый день они съели все, что было. Их искали вертолеты, но из-за тумана найти не могли. Через три дня они начали голодать. В прошлый раз, когда мы с тобой сидели у костра, я получила сигнал от дельфинов, которые мне сообщили о бедственном положении людей, затерявшихся на лодке в море. Я сразу поспешила на выручку, – Дельфания посмотрела на меня. – Тебе я ничего не сказала, потому что надо было спешить и не было времени отвечать на твои вопросы, куда и зачем мне нужно немедленно уйти. Все эти пять дней я была у лодки, – она вновь отвела взгляд и уставилась в одну точку в огне костра. – Я не могла им показаться, Вова, ты меня понимаешь? Это могло бы вызвать у них шок и усугубить и без того бедственное положение.
Я кивнул в знак согласия и почувствовал, что ей сейчас очень нужна моя поддержка.
– Я была все время рядом с лодкой и старалась вступить с людьми в мысленный контакт, чтобы поддержать и подсказать, что самое главное – не нужно пить морской воды. Мужчины не слышали меня. Только мальчик доверился моему совету. Понимаешь, Вова, – Дельфания напряглась, – взрослые закрыты для тонких контактов, я ничего не смогла сделать. Хотя мальчик и убеждал их не пить морской воды, но они не послушались его и через два дня умерли, – Дельфания посмотрела на меня, и в ее глазах блеснули слезинки. – Они могли остаться в живых, ведь у них было гораздо больше сил, но они сдались. Они не поверили мальчику и умерли. Среди мужчин был отец мальчика. Понимаешь, что такое для ребенка увидеть медленную смерть отца?
Я чувствовал, что мое тело начинает пробирать трепет от ужаса, который происходил там, в море, несколько дней назад.
– Я была все время рядом с мальчиком и вела с ним диалог, поддерживала его, а когда он попросил меня показаться, то я вынырнула и забралась в лодку. Он прижался ко мне, как котенок к своей матери, и дрожал. Я пела ему песни и убеждала, что скоро его найдут пограничники, обнаружат с вертолета. В лодке было два трупа, и я рассказала ему, что его папа сейчас на небе, а тело здесь. Он спросил меня, а как там, на небе, и я показала ему его папу. Мальчик закрыл глаза, и я своей волей направила его внутренний взор туда, где живут души умерших. Его папа был очень рад, что увидел сына, сказал, что с ним все в порядке, что ему на небе очень хорошо, а самое главное, сказал, что очень гордится своим сыном, его волей и мужеством, что он уже стал настоящим мужчиной. А напоследок попросил, чтобы тот берег свою маму, – Дельфания замолчала. – Вскоре нас обнаружили пограничники, как я и говорила.
Я сел рядом с Дельфанией и обнял ее одной рукой за плечи, а она сидела все так же, только наклонила голову ниже. Потом она развернулась ко мне и уткнулась лицом в мое плечо. Ее тело вздрагивало, и я прижал ее к себе двумя руками. Я чувствовал запах ее волос, от которых исходил аромат моря и свежего ветра, несущего тонкое благоухание каких-то неведомых, экзотических цветов. Я ничего не думал и ничего не чувствовал, кроме боли, которая передавалась от Дельфании ко мне.
– Оставайся сегодня у меня, – предложил я.
