– Черт, Этери!
Парень убирает прядь волос с моего лица, пока меня снова тошнит.
В моих планах не было напиваться так сильно, чтобы сейчас стоять за клубом и блевать полчаса.
– Я вызываю такси.
– Думаешь, ее не вырвет в машине?
– А что ты предлагаешь, нам всю ночь стоять на улице? – крик.
– Не кричи на меня, – злобное рычание в ответ.
Я не понимаю, что толком происходит, как сажусь в машину и оказываюсь в тепле, от которого начинает тошнить еще больше.
– Выключите печь, – тихо шепчу таксисту.
И тут меня резко накрывают ненужные мысли с головой. Из веселой и жизнерадостной девочки, я превращаюсь в… нытика.
Часть алкоголя, которую я еще не успела оставить на земле у клуба, ударяет мне в голову. По щеке, ни с того, ни с сего, скатывается слеза, и я быстро ее смахиваю, чтобы никто не увидел.
– Что такое? – удивленно спрашивает Мика, все-же заметив мои новые слезы.
Почему она такая трезвая?
Качаю головой, прикусывая нижнюю губу.
Владлен, сидящий впереди, поворачивается к нам.
– Этери?
Черт, что они все от меня хотят? Разве не видно, что мне плохо, и лучше вообще ничего не спрашивать?
– Все нормально, – быстро вытираю мокрое лицо.
– В каком месте нормально? Ты сидишь ревешь.
Мика пытается меня обнять.
– Не хочу сейчас говорить, – шепчу себе под нос, отворачиваясь к окну.
Дома проносятся настолько быстро, что начинает кружиться голова, и я закрываю глаза, откидываясь на сиденье.
Даниэль.
Твою мать, почему я думаю о нем? Этот человек не заслуживает того, чтобы о нем вообще вспоминали. Он просто конченый ублюдок, что так позволил себе поступить со мной. Я ненавижу то, во что он меня превратил. Но… я его так люблю, черт возьми.
Почему он не связался со мной за столько времени? Неужели ему плевать на меня и на то, что он тогда сделал? Разве совсем не чувствует себя виноватым? Мог хотя бы извиниться. Хотя, я бы все равно его не простила.
– Это не любовь, а чертова зависимость, Этери! – кричит внутренний голос. – Ты зависима от него, как он героина. Тебе нужно слезть с этой иглы.
Не понимая своих действий, беру телефон и захожу в черный список. Там всего лишь один единственный номер.
"Разблокировать"
Нет, Этери. Нет.
Вызов.
Твою мать.
Гудки.
Черт. Черт. Черт.
– Алло?
Твою ж мать…
Глава 21
Микаэла быстро реагирует. Слишком быстро, что я даже не успеваю как-то противостоять.
Всего секунду назад, телефон был у меня в руках, теперь уже у нее.
– Какого черта?
От такого крика, я морщусь.
– Что? – испуганно оборачивается Владлен с первого сиденья.
– Знаешь, кому она только что позвонила? Этери, ты совсем с катушек слетела?
Чувствую себя как в школе, когда получила двойку и теперь меня вынуждены отчитать.
– Ты хочешь, чтобы он убил тебя или что? – шипит сквозь сжатые зубы подруга, размахивая перед моим лицом, телефоном. – Ты реально хочешь с ним помириться после того, что он сделал?
Нет, Боже, я просто пьяна.
Видимо, у девочек это в крови, как только алкоголь попадает в кровь, в дело идут звонки бывшим.
Пока Микаэла продолжает читать мне нотации, я закрываю глаза, в надежде уснуть и больше никогда не просыпаться.
Мне не послышалось. Я отчетливо слышала женский голос в телефоне, и это точно не было галлюцинацией.
* * *
Я не понимаю, как у нее это получилось, черт возьми. Каким магическим действием она руководствовалась, но вот я сейчас сижу у кабинета психолога, не набравшись смелости, чтобы войти внутрь.
Два дня выходных, Микаэла буквально клевала мне мозг и это сработало. Не знаю как. Правда.
Не то, чтобы я ненавижу психологию. Нет. Просто не воспринимаю всерьез, скажем так. Выслушать рассказ о том, как у меня все хреново и получить за это пару тысяч, сможет каждый. Но отступать уже некуда.
Решаю не тянуть время и захожу в кабинет.
Меня приветствует миловидная девушка лет тридцати пяти, в бежевом костюме и зализаными назад волосами.
Она знакомится со мной и просит присесть на кожаный диван молочного цвета.
Психолог пытается задавать наводящие вопросы, но я решаю поступить иначе и рассказать все сразу, как есть на самом деле.
– Я росла без отца и не знаю, что такое мужская любовь. Из-за своей внешности, меня многие воспринимают как куклу и не более. Я люблю кофе по утрам и танцевать. Ненавижу высокомерных пафосных людей и оливки. Мне приносит удовольствие, когда я нравлюсь людям и я просто без ума от сырников.
Блондинка кивает и внимательно меня слушает, пока я с каменным лицом вещаю о себе.
– А еще, – в горле появляется ком. – Я влюбилась в абьюзера и зависима от него, и мне нужна помощь. Он поднял на меня руку, а я не могу его возненавидеть. По-прежнему люблю, хоть головой и понимаю, что это неправильно.
Мне сложно говорить об этом вот так вот.
Я действительно это только что признала? Ого.
– Помогите мне, пожалуйста.
Пытаясь держаться каменной леди, слезы затуманевают глаза.
* * *
В голове творится хаос, когда я захожу в квартиру. Подруга за секунду оказывается рядом.
– Ну как все прошло?
Ухмыляюсь в ответ.
Ну как сказать…
Чертовых два часа я прорыдала в этом кабинете, вспоминая и рассказывая все то дерьмо, что происходило со мной за последние девятнадцать лет.
