— Сиди, сиди, — остановил он её, коснувшись плеча и буквально ощутив проскочившую между ладонью и плечом искру. — Как самочувствие?
— Замечательно! В колене ворошатся муравейчики, так приятно! И коленка такая горячая!
— Дай-ка посмотрю.
Юна с готовностью размотала шарф.
Колено выглядело, как и прежде, хотя шрамы на нём побледнели, а само оно покраснело. Обычно краснота сопровождает воспаление, но Роман был уверен, что в данном случае это следствие восстановительного процесса, запущенного им через волновую матрицу девушки.
Он положил ладонь на колено девушки, не обращая внимания на её странный — ожидающий и неуверенный одновременно взгляд, легонько помассировал горячее колено, передавая мысленно-волевое л а ж е н и е, структурирующее энергопотоки в ноге.
— Как сейчас?
— Внутри река течёт. снизу вверх. щекотно. хочется бегать!
— Бегать ещё рано. Смазываешь колено окопником?
— Утром смазывала.
— К вечеру можно будет ходить с палочкой, с утра начнёшь приседать. Окопник втирать три раза в день. Терафлекс пить два раза в день.
— Да, патер. папа принёс. Ты. вы зайдёте ещё?
Он встретил взгляд Юны: глаза большие, тёплые, и плавятся в них такие восторженные токи, что становится не по себе.
— Зайду.
Глаза девушки засияли ярче.
— Буду ждать.
Роман вышел из комнаты, предупредил Нину Александровну, что будет контролировать состояние пациентки, и, пока добирался до автобуса, приводил в порядок разбежавшиеся мысли и чувства. Он не имел права отвечать Юне тем же, веря, что Даниэла может вернуться и жизнь его холостяцкая изменится.
Занятия с преподавателем ФАГа прошли, как всегда, очень информативно и насыщенно. Снова речь зашла о четырёхуровневом мышлении, позволяющем анализировать проблемы гораздо быстрее, а главное — решать сразу две, а то и три задачи одновременно. Потом Роман вспомнил передачу по ТВЦ, в которой поднимались острые вопросы современности, и Геннадий Евгеньевич сказал с грустью:
— Современный образ жизни, преподносимый как единственно возможный всеми СМИ и социальными институтами, является лишь всеохватывающим и бессодержательным туманом, окутывающим коллективное бессознательное нашего народа и сознание молодёжи. Чем ты занимаешься в свободное время?
— Читаю, — ответил, подумав, Роман. — Изредка отдыхаю на природе, музыку слушаю.
— А молодёжь в большинстве своём «отрывается по полной», то есть кормится в фастфуде, пьёт пепси и быстрорастворимый кофе, слушает зомбирующие тексты «говорилыциков» песен, поклоняется культу знаменитостей, изрекающих несусветные банальности. Где программы, несущие знания и творческие призывы?
— Я где-то читал о программах Славянских союзов и Общин.
— Их так мало, что не стоит на них надеяться. К тому же их давят агенты АПГ, не дают жить нормально. Что в результате? Всё вывернуто наизнанку. Доктора калечат здоровье, юристы — справедливость, университеты — знания, правительства калечат свободу, средства массовой информации — новости, а рабская религия калечит духовность. Причём не в масштабах одной страны, в масштабах всего мира. Ты можешь найти хотя бы один институт, не калечащий что-нибудь?
Роман помолчал.
— Народ.
Геннадий Евгеньевич рассмеялся.
— Ну, разве что. Народ трудно искалечить, особенно если у него есть иммунитет против лжи и наглости, а если нет.
— В таком случае мы сражаемся с ветряными мельницами.
— Мы сражаемся с «пастухами» человечества, а это другая категория противостояния духовного мира и бездуховного. Потенциально мы превосходим противника, несмотря на его колоссальные способности, однако наши возможности пока не реализованы. Как враг, так и мы вынуждены скрывать свои карты, потому что в их руках все ресурсы, все рычаги, формирующие общественное мнение. Приведу лишь один пример: шесть лет назад известнейший режиссёр снял фильм о Великой Отечественной войне, в надежде показать её внутреннюю суть, всё, что происходило, достаточно близкок истине. Фильм получился тяжёлый, но оптимистичный, обличающий зверства фашизма, мощный и правдивый. Но агенты АПГ так повернули общественное мнение, что только ленивый не пинал режиссёра.
Роман промолчал. В кино он не ходил, хотя и знал, о ком идёт речь.
Расстались они с преподавателем ФАГа дружески, вполне понимая друг друга.
Шёл уже десятый час вечера, солнце опустилось за городские дома, по улицам протянулись длинные тени. Погода по-прежнему радовала теплом и свежестью. Хотя, с другой стороны, свежесть можно было воспринимать как относительное явление: количество автотранспорта в Пскове было намного меньше московского, где по чьему-то меткому выражению «машина, по сути, уже превратилась в недвижимость».
Возле подъезда тусовалась какая-то молодёжная компания: четверо юнцов в невообразимой расцветки хламидах и штанах, двое постарше, стриженые, в безрукавках, обнажающих наколки на плечах, и один парень с гитарой. В другое время Роман не обратил бы на компанию никакого внимания, мало ли сколько таких бродит по улицам. Однако интуиция вдруг потянула его за ухо, он насторожился и мгновенно оценил перегородившую подход к подъезду молодёжь.
