Я вскрикивала не сдерживаясь, прекрасно понимая, что меня никто не услышит, кроме любовника. Каждый его выпад бедрами расходился по телу раскатами грома. Я все ближе скатывалась к краю, с которого рухну. Не понимала, откуда в моем теле столько эмоций, почему я так остро чувствую своего мужчину внутри, почему это всегда происходит на грани с болью?
Боль я тоже чувствовала, вздрагивая от мощных толчков его члена, от впечатывающихся в меня жестких бедер, от сжимающих соски пальцев, от укусов за шею, плечи, спину.
Женя брал меня не жалея, почти больно, если бы не было так щемящее сладко.
Я умирала от испытываемых чувств и жадничала, пытаясь получить еще больше. Сейчас я совершенно не думала про Игоря, и даже про Женю не думала. Сейчас я упивалась процессом и затапливающим чувством приближающегося оргазма.
Вдруг движения прекратились, член выскользнул из меня, а я не сдержала стон разочарования. Черт, я ненавижу, когда кульминация срывается! Ненавижу! Хочу получить его, хочу чтобы он снова наполнил меня и двигался, двигался… Ведь было так близко, рядом…
Его пальцы сжали ягодицы и ладонью он размазал мою смазку между ними. Я пошевелилась, безмолвно предлагая закончить начатое, и дернулась, когда почувствовала поглаживания дырочки попы. Не-е-ет! Стоп.
Я отдернулась от его руки и шлепнула по ней, скидывая с задницы. Может, я и согласна на эксперименты, но не со входами, а скорее с позами, местами встреч. Он тут же ударил ладонью по попе и снова надавил пальцем в проход, проникая внутрь. Я взвилась, но Женя удерживал меня за талию другой рукой, вжимая в стену.
К черту. Я не готова. Нет.
— Нет!
Снова отодвинула его руку от попы. Еще раз получила шлепок и он прижал мои ягодицы к каменному члену, чуть подвигал и отстранился. Я разочаровано вздохнула, но повторила.
— Нет, я не готова к такому опыту. Извини.
Руки с талии переместились на живот, одной он прижимал к себе, чтобы я чувствовала его напряжение, другую спустил ниже, пальцами погружаясь между скользких губ, терзая ноющую неудовлетворенную плоть. Я застонала, потому что этого было мало, чертовски мало!
Пальцы сжимали бугорок, потом скользили вниз ко входу, возвращались, снова сжимали и скользили, и так бесконечно долго и дразнящее. Я хныкала, пыталась насадиться на пальцы, но он удерживал меня, пыталась отстраниться и заправить член себе между ног, но он не давался.
Под конец, взбешенная от желания, я уже рычала и сама пыталась закончить пытку, но Женя перехватил запястья и завел мне руки за спину. Теперь я не чувствовала ни его пульсирующего большого члена, ни его бесстыжих пальцев между ног, только напряженной грудью — мёртвую поверхность мраморной плитки, горящей щекой — ее холод, и запястьями — его злость…
Он поднял мне руки за спиной, пока я от боли не упала на колени. Хотя тут скорее подойдет определение, пока не сползла по стене на колени. Потом перехватил волосы на затылке и я почувствовала на своих губах горячую головку члена. Открыла рот и задохнулась от собственного отклика на его движение в меня, в мой рот, неглубокое, дразнящее.
Я облизала кончик, растирая на языке смазку, и медленно потянула освобожденные руки верх. Не знала, могу ли помочь себе руками. Женя только сильнее перехватил волосы и глубже погрузился в рот, и еще. Я схватилась за его бедра, разворачиваясь так, чтобы не задохнуться от его глубоких толчков.
Когда мне не хватало воздуха, я перехватывала член и лизала головку, шумно пытаясь отдышаться, потом Женя снова входил на всю длину и помогал мне поймать ритм, уже не дергая за волосы, а поглаживая и подталкивая затылок.
Член выпрямился под диким несгибаемым углом, головка налилась и Женя вдруг отодвинулся, оставив меня на коленях с открытым ртом.
Что не так? Может царапнула зубами?
Я чувствовала его затрудненное сквозь зубы дыхание, он погладил меня по щеке и поцеловал в висок, но когда я попыталась встать — нажал на плечо, запрещая подниматься.
Еще никогда время не длилось так мучительно долго. Я стояла на коленях, замерзая, но дрожа не от холода, а от дикого возбуждения. Между ног пульсировало и текло, губы сводило от засыхающей смазки, колени болели от твердой поверхности, а он все не подходил.
Я обхватила себя руками и сместилась, прислонившись к стене, только сейчас начиная догадываться, что я одна, что Женя ушел, но из-за шума в ушах я не слышала звука закрывающейся двери. Телефон остался в спальне, так что, даже если на него пришел сигнал об окончании свидания — я об этом не узнаю.
Стянула маску, проморгалась и убедилась, что в душевой я одна.
Что это было? Зачем он так со мной?
Слезы сами собой потекли по щекам. Я врубила душ-водопад, сделала погорячее и встала в водное полотно, не сдерживая рыдания, рвущиеся из груди.
Мне кажется, я все испортила. Теперь Женька никогда не откроется мне, даже если буду находиться в чертовой маске. Я совершенно не понимала его и не знала к кому можно обратиться за помощью.
