— Не то слово! Хотя многие не поверили в историю с ячейкой… Ларисины родители стали Яна обвинять, мол, дал надежду дочери, а потом и передумал! А Ян — он не такой! Он… он ещё и детскому дому помогал. Устраивал в нашем ресторане для сирот праздники. И двух пацанят усыновить пытался, только ему отказывали как холостяку… Но он всё равно их домой забирал и на отдых возил…
Официант замолк и посмотрел на часы.
— А дальше? Что было дальше? — нетерпеливо спросила Зина.
— Дальше… Лариса умерла. А заведение наше с прошлого года на торги выставлено. Ласточка какую-то подставную контору нашёл, и она — вроде как по соглашению с конкурсным управляющим — ресторан в аренду снимает до тех пор, пока кто-нибудь не выкупит. Весь город про это знает, вот и не ходит никто…
— Понятно, — Кольцов поднялся из-за стола. — Печальная история… Ну… держитесь! Думаю, справедливость восторжествует, и у вас появится хороший новый хозяин…
Напарники вышли из ресторана и направились к машине.
— Ян Крапивин, Ян Крапивин… Гуттаперчевый парень… — приговаривал Кольцов, отправляя Молину эсэмэс.
— Ты тоже об этом подумал? — спросила Зина. — Умение менять внешность…
— А то?!
— Думаю, скоро мы с Ласточкой познакомимся. Если моя гипотеза относительно «сплочённого коллектива» подтвердится, тогда сразу записывай туда Татьяну и Наталью Ким. Потому как…
— Потому как… — перебил Кольцов. — Если в бассейн «Эдема», надев шапочку и очки, нырял видоизменившийся Крапивин, то телохранительница сто процентов в сговоре!
— Какая проницательность! — съязвила Зиночка.
— Проницательность — не проницательность, но если мы на верном пути, то первый из десяти дней прошёл очень плодотворно.
— Приеду домой, допишу новую информацию в схему, — пообещала Зинуля.
— Ну-ну… Допиши! Кстати, а откуда слово такое — «клишник», что сие обозначает?
— Это очень интересная история, — Зиночка поудобней откинулась в автомобильном кресле и интригующе посмотрела на друга.
— Не томи! Расскажи!
— Как гласит легенда, в начале сороковых годов прошлого столетия директор венского цирка трижды отвергал настойчивые просьбы молодого и никому не известного артиста выступить на арене его заведения. Тогда парень пошёл на риск. Он, раздобыв обезьянью шкуру и маску, снова предстал перед несговорчивым администратором. Ужимки, сходство поз, походка, рост, непостижимая гибкость — всё было передано столь точно и с такой выразительностью, что присутствующие бились об заклад, утверждая, будто это самая настоящая обезьяна. После этого проситель был принят в труппу, а звали того юношу Эдуард Клишник. Он объездил весь мир, получая самые высокие в цирке гонорары. Его универсальная гибкость и творческая фантазия позволяли ему часто менять оформление номеров и образы. На афишах значилось: «Человек-лягушка», «Человек-змея»… Всё это было новым, невиданным и породило, как всегда бывает в таких случаях, массу подражателей, которых уже именовали не иначе как «клишниками».
— Класс! — восторженно протянул Фёдор. — Ну и если он стал богачом, думаю, начал молодёжь своему ремеслу обучать?
— Не отгадал! Горестная участь постигла Эдуарда Клишника, хоть имя его и сделалось нарицательным: знаменитый артист, к которому когда-то «летели тысячи надушенных писем от прекрасных дам», умер в нищете в одной из венских мансард.
Договорившись встретиться на следующий день и последить за Крапивиным, Зина вылезла из машины, не доезжая до дома.
— Размяться захотелось? — понимающе спросил Фёдор. — Я сегодня тоже перед сном побегаю… А потом!!! — он злобно посмотрел на Зинаиду.
— Помню… Потом — визит Зиминой… И чего? Она такая хорошенькая!
— Иди уже, сводница деревенская.
Проходя мимо церкви, Князева помахала отдыхающему на скамейке отцу Серафиму. В ответ священник поздоровался и пригласил зайти.
Зинуля с удовольствием свернула с дороги и, оказавшись за церковной оградой, остановилась около батюшки.
— Вот сижу, блаженствую, хочу радостью поделиться, — начал разговор отец Серафим. — Нашей церкви новый прихожанин такую дивную икону подарил — не налюбоваться! Загляни, Зинаида Львовна, поклонись… С правой стороны от алтаря увидишь… Божья матерь с Иисусом, девятнадцатый век…
Зинуля с готовностью приняла приглашение.
Зайдя в храм, положила в ящичек на церковные нужды тысячу рублей, взяла на столике свечек и, покрыв голову носовым платочком, шагнула вглубь помещения.
Сначала помянула всех умерших родных, постояла, поставила свечу, тихонько помолилась. Затем пошла к Николаю Чудотворцу, попросила всемогущего святого, чтобы даровал успех в работе… Дошла до новой иконы.
Тёмная доска в толстом серебряном окладе. Печальные глаза Богородицы с любовью посмотрели на Зину. А она, почувствовав прилив энергии, поцеловала святой лик.
— Спасибо тебе, пресвятая Богородица, что хранишь меня, непутёвую!
— Ну как? — спросил отец Серафим, когда Зинаида вышла из дверей и, обернувшись к храму, трижды перекрестилась. — Вижу, по душе пришлось, вот и мне — тоже…
— А кто дар преподнёс? Если не секрет, конечно?
— Никакого секрета! Пётр Лыков!
— Пётр Лыков! — Зиночка даже не удивилась.
