— Ворон! — вдруг выкрикнула Анна. — Это подстава! Тут ничего нет! Нас просто подставили! — и она истерически засмеялась. — Я пристрелю попа! Я сейчас пристрелю старика! Беги, Ворон! Ты должен отомстить им, должен… За меня, за себя, за Амину! За то, что Наташка едва выжила от яда на их поганых фальшивках! — голос Терещук дрогнул, и она с ненавистью перевела взгляд на отца Серафима. — Молись, старик…
— Анна! Что ты творишь! У них на нас ничего нет! Не стреляй! — закричал Иосиф и, с силой оттолкнув стоявшего рядом охранника, ринулся вниз по ступенькам.
Его тренированное тело стремительно приближалось к скамейке.
— Зря, Ворон, всё зря! — злобно крикнула Анна и направила на него оружие.
Раздался хлопок выстрела, и Иосиф, дёрнувшись, словно его ударило током, рухнул на землю.
Всё произошло настолько быстро, что опера, кинувшиеся вслед за беглецом, не сразу сообразили, в чём дело.
— Терещук, немедленно бросьте пистолет! — наконец пришёл в себя один из них.
— Нет! — исступлённо завизжала Анна. — Нет! Не подходите ко мне, я убью его. Это я вчера в вашу гадину промахнулась! А сегодня — убью! Где эти грёбаные чеки? Где?! Ещё раз говорю: «Не приближайтесь!!!»
Было заметно, что её рука трясётся.
Зина зажмурилась, отца Серафима не спасти…
Повисла гнетущая тишина.
Князевой казалось, что она слышит не только звук своего сердцебиения, но и учащённый стук сердец всех, кто находился поблизости.
«Музей восковых фигур…» — пронеслось в голове у Зинаиды.
Ей даже почудилось, что время остановилось, наполнившись до краёв напряженным тягостным ожиданием.
— Каин! Фас! — короткая команда прозвучала, словно магическое заклинание.
Рычащий монстр стремительно взлетел на скамейку и вонзил клыки в горло Терещук.
Жертва не проронила ни слова. Рука разжалась, и пистолет выпал.
Всё вокруг моментально пришло в движение.
Фёдор подхватил на руки батюшку и понёс его к подъехавшей машине скорой помощи. Кто-то оттаскивал труп Ворона. Откуда-то появились полицейские в форме. И только Зиночка не могла отвести глаз от Каина, который продолжал терзать уже мёртвую окровавленную Анну.
— А мне её не жалко! — словно издали раздался знакомый голос.
— Каина жалко. Теперь пса придётся усыпить, — отозвался второй голос.
В нескольких шагах от Зинаиды стояли Флора и Амина. А чуть поодаль, облокотившись на штакетник, Крапивин и Савелий Лыков. Заметив, что Князева на них смотрит, мужчины кивнули. А Ян, сказав что-то собеседнику, направился прямиком к Зиночке.
— Здравствуйте, Зинаида Львовна! Вы в порядке?
— Не ваше дело, — холодно ответила та и хотела уже отойти, как Крапивин заговорил снова:
— Видите ли, мы тоже догадались про икону. Поэтому действовали оперативно. Вытащить оттуда чеки для меня труда не составило — сигнализации ведь никакой. А вот куда их быстро перепрятать?.. Пришлось импровизировать практически на месте. Они здесь, рядом, просто теперь мне неловко повторять незаконное вторжение в частное жилище. Предлагаю сопроводить вас до дома, где вы мне их и передадите. Не сомневайтесь, Цветов в курсе.
— Чеки у меня в доме? — возмутилась Зиночка.
— Да, признаюсь… Они у вас, под надёжной защитой.
— Вы что, в моём белье рылись?
— Нет, что вы! Охранять такую сумму я мог доверить только благородному человеку. Ваше бельё тут совершенно ни при чём.
— Понятно! Вот, значит, когда ты Анисима Титовича рассмотрел, — произнёс подошедший Кольцов. — А я-то думал, откуда такая осведомлённость?
— Исключительно из благих намерений, — тут же отозвался Крапивин.
— Вашими благими намерениями прямая дорога в ад выстлана. Ладно, поехали, сейчас только Нила предупрежу, он там вызвался добровольцем порядок в храме восстановить. А то мы при задержании намусорили немного…
Когда, отстранив Крапивина, Фёдор бережно снял со стены портрет дворянина Князева, Зиночка мысленно попросила у пращура прощения и демонстративно отвернулась.
— Зин, посмотреть не хочешь? — спросил Кольцов, вертя в руках зеленоватые вытянутые бумажки с ажурными рамками по краю и рядом длинных цифр внизу.
— Не хочу! Фёдор, верни Анисима Титовича на место, и пойдём, проводим уже гостя, — ответила она так, словно ядом плюнула.
— А я раньше таких бумаг никогда и не видел… Дай хоть в руках подержать, — сыщик, словно загипнотизированный, продолжал изучать банковские чеки.
— Кольцов, мне действительно противно от всего этого!
— Ладно, ладно, не злись…
— Я хочу в церковь вернуться, — призналась Зиночка, когда они остались вдвоём и спустились в гостиную перекусить. — Буду Нилу помогать. Может… Там полы помыть нужно? У меня, Федя, на душе отвратительно и мерзко. С одной стороны, этих подонков и жалеть не за что, а с другой — нет никакого удовлетворения. Будто прихлопнули жирных тараканов, а оставшееся пятно отмыть не можем.
— Такая у нас работа, — Фёдор обнял напарницу за плечи. — Да и прихлопнули пока что не всех.
