Он подошел к окну и склонился над большим цветочным горшком с каким-то экзотическим растением. Он не знал названия этого цветка и понятия не имел как за ним ухаживать. Судя по большим, все еще пышным листьям и ярким розовым цветам, которые теперь уныло свисали и сбрасывали по одному вялые, лишенные аромата лепестки, когда-то это было очень красивое растение. Но теперь цветок явно загибался. Ему явно чего-то не хватало или наоборот – этими цветами никогда не поймешь в чем причина. Мешков поливал его каждый день, поставил на самое светлое в кабинете место и теперь с неудовольствием думал, что возможно этот красавец вообще не любит солнца или переизбытка влаги. Мешков никогда не имел дела с цветами, за всю жизнь не вырастил ни одного растения, но по какой-то необъяснимой причине вцепился в этот цветок, который притащил кто-то из сотрудников, и желал во что бы то ни стало реанимировать его. Каждое утро, заходя в кабинет, он первым делом осматривал растение, каждое утро находил его во все более плачевном состоянии, и каждое утро у него слегка портилось настроение. И сейчас вид поникших листьев только усугубил раздражение, которое не покидало его с тех пор, как у него на руках оказалась эта папка с делом №346.
Не то, чтобы он не любил таких дел. Скорее наоборот. Работа по этому делу подразумевала вращение в интеллигентной среде, опрос родственников, друзей, коллег, окружавших этого бедолагу, а возможно и приложивших руку к тому, что легким пятничным вечером, Тучков Егор Иванович, сорока двух лет от роду, врач-стоматолог, работавший в частной клинике и наверняка получавший неплохую зарплату, проживающий с женой в большом многоквартирном доме, по адресу Елецкая, 21, распахнул окно и, не оставив даже коротенькой предсмертной записки, шагнул в вечность. Мякишев считал себя хорошим психологом, в юности даже хотел изучать психиатрию, и полагал, что неплохо знает людей. Ведение этого дела позволит лишний раз в этом убедиться. Факт самоубийства не был установлен, нужно было собрать материал и отправить дело на судебно-психиатрическу экспертизу, которая, основываясь на материалах дела, решит, явилось ли падение из окна осознанным решением или кто-то на это решение повлиял.
К тому же в помощники, для скорейшего закрытия дела и улаживания формальностей, ему дали Вадима Юрченко, которого Мешков, по праву старшенства, называл просто Вадик.
Вадик – восторженный молодой человек, чувствительный как барышня, немного напоминал Мешкову самого себя лет этак двадцать назад. Мешкову импонировала эта юношеская восторженность, наивность и даже категоричность, с которой Вадик высказывался по вопросам, о которых не имел ни малейшего понятия. И его ужасно забавляло, что сам Вадик считает себя взрослым, опытным мужчиной, лишенным иллюзий. «Сейчас ворвется в кабинет и станет излагать всевозможные версии.» – подумал Мешков, улыбаясь заранее, но задумчиво потрогав пальцами суховатые, покрытые бурыми пятнами листья, снова нахмурился.
Дело №346 было ужасно некстати. Во-первых, на нем и так висели три квартирные кражи со взломом, четыре грабежа и одно заявление об изнасиловании. Кроме того, за ним числилось восемь приостановленных дел, и на каждой планерке шеф прочищал ему мозги, торопил со сроками. А во-вторых, Мешковв планировал уйти в отпуск. Каждый вечер просматривал объявления о горящих путевках, а засыпая, представлял себя на морском берегу и даже ощущал специфический морской запах, от которого с непривычки первые пару дней так приятно кружится голова. Он устал от города, от раскаленного асфальта, устал от озабоченных, хмурых лиц. Хотелось чего-то легкого, воздушного, беззаботного, хотелось знакомства с какой-нибудь одинокой симпатичной женщиной, не обремененной семейными заботами.
Сделавший роковой шаг из окна Тучков не знал об этих романтических планах, но он определенно их нарушил. Шеф сказал: «Закрой это дело и вали на все четыре стороны.» Это было очень любезно с его стороны, но уже стояла середина сентября, еще пару недель, начнется октябрь, и об отпуске можно будет забыть. Разве только в далеких экзотических странах, но такой отдых Мешков позволить себе не мог. И вероятность того, что это долгожданное морское путешествие, как впрочем и все предыдущие, накроется «медным тазом», возрастала с каждой минутой.
С морскими поездками вообще было тяжело.
Раньше он мечтал поехать к морю с женой.
