– Как вы себе это представляете? – изумился Черных, – Вчера мы поговорили на повышенных тонах, наговорили друг другу черт знает чего, а на следующий день я должен звать его к себе на дачу? Согласитесь, это как-то глупо… И, если уж говорить откровенно, я не хотел видеть его в числе гостей. Он всегда вел себя омерзительно на таких мероприятиях. Напивался, вел себя запанибрата, лез с поцелуями, с дурацкими тостами, нес какую-то чушь. Всем становилось неловко, кроме него самого. Наша ссора была хорошим поводом, чтобы не приглашать его. Кроме того, в клинике должен был остаться хотя бы один врач на случай, если придет посетитель с острой болью.
– А сотрудник, что не явился сегодня, тоже был у вас на даче?
– Бурцев? Конечно. Только уехал очень рано. Побыл минут сорок и быстро уехал. Мы были веселые, разговаривали по душам, а он сидел какой-то мрачный, озабоченный, было видно, что у него тяжело на душе. Я поинтересовался в чем дело, но он не ответил. Честно говоря, когда мне сообщили, что один из моих сотрудников покончил с собой, я подумал на него. А оказалось, что это Тучков. – Черных печально вздохнул.
– Какие отношения у них были с Тучковым?
– Бурцев его терпеть не мог. Впрочем, как и все здесь.
– Я бы хотел с ним побеседовать. – Черных кивнул и, открыв тонкую черную папку, быстро начеркал несколько строчек на маленьком отрывном стикере, разумеется с логотипом «Улыбка на все сто».
– Значит, в прошлую пятницу здесь были только Тучков и администратор. Правильно? Как вы сказали ее зовут?
– Кристина.
– Нам придется с ней поговорить.
– Хорошо. – сказал Черных и быстро вышел из кабинета.
Но разговор с Кристиной пришлось отложить, потому что неожиданно раздался стук и в приоткрытой двери показалось широкое, морщинистое лицо в ореоле седых кудряшек. Это была старуха, которую они видели у входа. Она хотела поговорить со следователем.
Правда повела она себя несколько необычно. Зашла в кабинет и брякнула с порога.
– Я хочу сделать заявление. Я знаю, кто убил его.
Что может быть неприятнее, когда кто-то считает вас пустым местом? Только когда пустым местом вас считают сразу несколько человек. Целый коллектив. Особенно неприятно это в том случае, если коллектив – сплошь милые, интеллигентные люди, а вы шестидесятичетырехлетняя старуха, у вас была бурная молодость, и вашего жизненного опыта хватило бы на десяток таких как они.
Какое-то время вы пытаетесь переломить ситуацию. Вы вмешиваетесь в их разговоры, высказываетесь громко, разными способами пытаетесь привлечь к себе внимание. Сначала они глядят на вас изумленно, как-будто неожиданно заговорила мебель, а потом отмахиваются, перебивают, даже не дослушав вас до конца. И постепенно вы начинаете терять присутствие духа, понимая, что ваш жизненный опыт и ваши высказывания здесь никому не нужны.
Вы смитряетесь, и все, что вам остается – тщательно выполнять свои обязанности и наблюдать за ними со стороны, понимая, что вам нет доступа в их мир, как бы вы не старались. Что бы вы не сказали, что бы не сделали – они смотрят на вас, сквозь вас, равнодушными глазами, в которых нет даже намека на интерес.
Для них вы – пустое место, назойливое и глупое барахло.
Женщину, которая зашла в кабинет, мучили сомнения.
Она не боялась говорить со следователем. Она боялась, что разговор вообще не состоится. Кому нужно выслушивать мнение пустого места? Скорее всего, следователь не воспримет ее всерьез, как не воспринимают все в этой чертовой клинике.
Они всегда были с ней вежливы. За три года никто не сказал ей грубого слова. И не грубого тоже. По утрам они бросали ей «здрасьте», по вечерам – «до свидания», даже не обращаясь к ней по имени.
Красивые, уверенные в себе, эти люди никогда не знали голода, не понимали, что такое дифицит, и жили так, как-будто у них «весь мир в кармане», как в названии ее любимого романа Чейза. Она смотрела на них, слушала, как они сыпали мудреными словами, говорили на каком-то птичьем языке: гаджеты, смартфоны… Когда она узнавала цены этих игрушек, седые кудряшки на ее голове, пережатые тонким ободком, вставали дыбом, и она с трудом сдерживалась, чтобы не крикнуть: «Бога ради! Это же просто телефон! Просто телефон…» В ее потрепанной хозяйственной сумке всегда лежал бэушный простенький мобильник, который ей подарила сестра, чтобы они могли созвониться в крайнем случае. Мир, должно быть, сошел с ума, если взрослые люди готовы платить десятки тысяч рублей за забаву.
Они одевались не так, как одевались в ее время, по окончании рабочего дня спускались вниз и разъезжались на своих шикарных машинах, стоимость которых она боялась даже вообразить. А она устало плелась на остановку.
Она смотрела разные аналитические программы, пыталась понять, что происходит со страной, с людьми.
Из всего бреда, что сыпался на ее седую голову с экрана, она воспринимала только слова одного политика, который ей очень нравился – настоящий мужик, сильный, скромный, простой. Старая гвардия.
