– Потому что… Ну, потому что в то время… Ну, я… Ну, это произошло при таких обстоятельствах, что я не… Я не хотела беспокоить его.
– И все же пошли на квартиру к этому человеку.
– Да.
– Зачем?
– Хотела узнать, кто отвез мужа в аэропорт.
– Почему захотели узнать это?
– Потому что… Рамон думал, что отвезла я, а я думала, что он.
– Вы не отвозили?
– Нет.
– И он не отвозил?
– Сказал, что нет.
– Кто же это сделал?
Опять долгая пауза.
– Продолжайте, – сказал Мейсон, – соберитесь. Так кто же отвез доктора Мальдена в аэропорт?
– Это мог бы сделать единственный человек.
– Кто именно?
– Дарвин Керби.
– Кто этот Дарвин Керби?
– Много о нем не знаю, мистер Мейсон. Муж говорил о нем довольно часто. Они познакомились во время войны. Дарвин Керби не врач, тогда был каким-то офицером. Во всяком случае, они подружились, много времени проводили вместе. Ну и мужу нравилось с ним общаться.
– Он переписывался с Керби?
– Нет. И где Керби, никто не знал. По-видимому, Керби был небогат, и после войны он стал перекати-поле, переезжая с места на место. Он ни к кому не приноравливался.
– Как вы обо всем этом узнали?
– Из их разговоров, когда он неожиданно появился. Дарвин поведал что-то о своей философии жизни. Он вроде бы вдруг почувствовал себя всего лишь шестеренкой в машине цивилизации и решил расстаться со службой. Когда после войны его демобилизовали, не оказалось ни одного родственника, с кем он хотел бы поддерживать отношения. Ему не нравилась его жена, то есть он не был особенно счастлив в супружеской жизни. Думал, что она к нему придирается. Была еще властная теща… Короче, просто не захотел возвращаться домой. Умыл руки.
– И вы утверждаете, что он не поддерживал связи с вашим мужем?
– Нет. Уверена, что нет. Муж часто вспоминал о нем и хотел, чтобы Дарвин написал ему хотя бы строчку и дал знать, где он. Муж обижался, потому что… Ну, он всегда любил Дарвина.
– А затем Дарвин неожиданно объявился?
– Да.
– Когда?
– Вечером, за день до смерти мужа.
– Той ночью он остановился в вашем доме?
– Да.
– Кто его видел?
– Обе кухарки и горничная. Он остался на обед.
– И заночевал?
– Да.
– А на следующее утро уехал?
– Да. Они уехали вместе. Сказал, что собрался в Чикаго, а оттуда поедет в Канаду. Хотел провести какие-то исследования. Я думаю, что он делал остановку в Денвере или Омахе. Я не обратила особого внимания на эту часть разговора.
– Когда он должен был уехать?
– Как я поняла, муж собирался по дороге в лечебницу завезти его в аэропорт. Я знаю, Дарвин улетел утренним самолетом.
– Тогда он не мог отвезти доктора Мальдена в аэропорт.
– Да нет, мог. Он мог поменять билет и улететь более поздним самолетом.
– Можете чем-нибудь подкрепить такое предположение? Доказательства есть?
– Да. Кто-то же отвез его. Это не я, думаю, не Рамон, и почти уверена, что не Глэдис.
– Тогда машина доктора Мальдена обязательно осталась бы в аэропорту, – сказал Мейсон. – Доктор улетел бы на своем самолете, Дарвин Керби на лайнере, а машину обязательно оставили бы там. Вы, кажется, какое-то время думали, что доктора Мальдена в аэропорт отвез Рамон Кастелла?
– Да.
– А почему?
– Потому что он всегда это делал. Но прошлой ночью сказал мне, что в этот раз не отвозил. Я ему не верю. Я думаю, он врал. Я не уверена, что не отвозил.
– Хорошо, – сказал Мейсон. – Я это проверю. Теперь скажите мне, какие у них основания полагать, что ваш муж убит? Утверждают, что испортили самолет или что другое?
– Об этом ничего не могу сказать, мистер Мейсон. Не могу дать ни малейшей подсказки. Знаю только, что Рамон Кастелла что-то им сказал.
– Быть может, испортили систему управления самолетом или что-нибудь другое?
– Я не знаю, мистер Мейсон, не имею ни малейшего представления.
– Я хочу попросить ускорить предварительную экспертизу. Они думают, что я стану говорить о юридических формальностях, или не решаются ждать обвинительного вердикта большого суда, а потому поспешили подать жалобу, обвинив вас в убийстве. Я собираюсь вынести это на быстрое предварительное слушание, чтобы узнать, что у них против вас.
– Вы будете продолжать представлять меня?
– А вы хотите этого?
– Очень.
Мейсон сказал:
– Я буду представлять вас, во всяком случае, до предварительного слушания. Мой уход сейчас может повредить вашему делу, уронить вас в общественном мнении. После сцены, которую я устроил в офисе окружного прокурора, после того, что ему наговорил, и после огласки этого я не могу бросить ваше дело и попросить вас переменить адвоката, не уронив себя во мнении читающей публики. А ведь, в конце концов, именно она создает общественное мнение вокруг вас. Но я должен предупредить: у них, несомненно, имеется очень серьезная, очень веская улика, прямо указывающая на вас. Иначе они не осмелились бы арестовать вас в такое время и подать жалобу.
Она покачала головой.
– У них нет никакой улики против меня, потому что я ничего не сделала. И если сможете, объясните мне, каким образом можно подняться в воздух и убить летящего в самолете человека? Да это же просто невозможно!
– Самолет рассчитан на двоих? – спросил Мейсон.
