– Знаю. Но Бергер заявляет, что это незаконно.
– Возможно, что и так, – сказал Мейсон, – но это и не преступление. Большая разница, Пол.
– Теперь это будет преступлением. Бергер лично занялся делом. Он жаждет возмездия, Перри. Он подал другую жалобу и подписал ордер на арест, обвиняя миссис Мальден в убийстве первой степени.
Мейсон ухмыльнулся:
– Даже не смог дождаться Большого жюри!
– Правильно. Решил представить ее убежавшей от правосудия, так что, если ты предпримешь что-либо, чтобы ее спасти, окажешься преступником.
– Это просто замечательно! – воскликнул Мейсон. – Делла Стрит едет в Сакраменто. Она будет держать с тобой связь по телефону.
– А где миссис Мальден, Перри? Она с тобой?
Мейсон засмеялся:
– Как предложили бы советники судьи, Пол, я отказываюсь отвечать на том основании, что это может быть поставлено мне в вину.
– Ты абсолютно прав, – согласился Дрейк.
В Денвере было уже половина одиннадцатого вечера, когда Перри Мейсон вошел в гостиницу «Браунстоун» и попросил к телефону миссис Керби. Она ответила почти сразу, будто ждала телефонного звонка.
– Миссис Керби, – начал Мейсон, – боюсь, вы меня не знаете, и я, конечно, не хотел бы навязываться вам в столь поздний час, но я адвокат, и мне нужно поговорить с вами по очень важному делу.
– Ваше имя, пожалуйста?
– Мистер Мейсон.
– Где вы сейчас, мистер Мейсон?
– В вестибюле.
– Будете добры подняться наверх?
– Это не причинит вам неудобств?
– Совсем нет.
– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Сейчас буду.
Миссис Керби ожидала Мейсона у открытой двери своей комнаты, так что имела возможность рассмотреть посетителя, пока он шел по коридору.
– Добрый вечер, мистер Мейсон, – поприветствовала она. – Предполагаю, вы хотите поговорить о делах моего мужа?
Мейсон кивнул.
– Входите, пожалуйста.
Она занимала номер люкс с роскошно обставленной гостиной. Рассеянный свет создавал уют, удобная мебель приглашала присесть и отдохнуть.
– Располагайтесь, пожалуйста, мистер Мейсон.
Закрыв дверь, она повернулась и принялась изучать адвоката.
Ей было немного за тридцать. Узкий тонкий нос, бледно-голубые глаза с темными зрачками с точками, тонкие губы, и, накладывая помаду, она не пыталась сделать их более пухлыми. Твердый, слегка заостренный подбородок. Красивый голос, четкое, хотя благодаря заметным усилиям, произношение.
– Вы денверский адвокат, мистер Мейсон? – спросила она. – Если да, то мистер Рэдфилд больше не представляет моего мужа, что было для меня большой неожиданностью.
Мейсон покачал головой:
– Я из Калифорнии.
– О! – произнесла она и замолчала, выжидая.
– Я очень хочу узнать что-либо о местонахождении вашего мужа, – сказал Мейсон.
Она улыбнулась.
– А кто этого не хочет?
– Вы, возможно, подскажете, как его найти?
Она посмотрела на него задумчиво, спросила:
– Почему вы им интересуетесь?
– Вы слышали что-нибудь о друге вашего мужа, некоем докторе Самерфилде Мальдене?
Она медленно покачала головой.
– Доктор Мальден был очень близким другом вашего мужа, хоть я и не уверен, поддерживали ли они связь.
– В последние четыре года я практически ничего не слышала о своем муже, – ответила она с явной ненавистью в голосе.
Мейсон поднял брови и сказал сочувственно:
– И все же вы до сих пор за ним замужем?
– К несчастью. Меня вынудили.
– Боюсь, что я не понимаю, – пробормотал Мейсон, располагая ее к откровенности.
Она пояснила:
– Последние четыре года я поддерживала связь с мужем только через его адвоката мистера Хореаса Л. Рэдфилда. Он знает все юридические уловки. Меня шантажировали, мистер Мейсон.
– Боюсь, что все же не понимаю.
Она сказала:
– Мой муж был военным летчиком запаса. Его призвали на службу, уволили, затем снова призвали.
– Как пилота?
– Как пилота и на командирскую должность. Я не больно много об этом знаю. С тех пор как муж, поцеловав меня на прощанье, уехал из Денвера, я никогда не получала от него ни слова.
– Надо же! – сочувственно сказал Мейсон.
Она продолжила:
– Мы с мужем управляли несколькими ресторанами. После его отъезда я все взяла в свои руки и сама начала вести дела.
– Доходные? – спросил Мейсон, оглядывая роскошную обстановку комнаты.
– Очень доходные, – ответила она. – Однако я в то время не учла некоторых обстоятельств.
– Например? – поинтересовался Мейсон.
– Нет, право же, – сказала она, – думаю, не следует обременять вас моими личными делами.
– Конечно, конечно, – торопливо заверил Мейсон. – Просто я, как адвокат, заинтересовался, каким образом ситуация, о которой вы упомянули, вообще могла возникнуть.
– Ах, бесполезно вдаваться в подробности. Достаточно того, что ситуация имеет место.
– Я сказал бы, – мягко возразил Мейсон, – что, с юридической точки зрения, невозможно, чтоб вы оказались в подобной ситуации. Но, конечно, когда не знаком с подробностями…
– Ну, – возмущенно прервала она, – мой муж поступил со мной хуже, чем с собакой. Он надо мной издевается, а закон ему помогает. Я всегда думала, что закон должен быть справедливым.
– Иногда, – сказал Мейсон, продолжая выказывать расположение, – бывают формальности, которые ставят человека в затруднительное положение перед законом.
