— Плевать! Нельзя закрывать веки порознь!
— Тут же и вторая половинка водоема погасла, оставив меня с ощущением сиротства и безысходности в жестокой холодной темноте.
— Идиоты, — продолжало реветь невидимое более озеро. И, признаться, оно почему-то уже не казалось мне таким чудным и нежным, как ранее, когда я его видел. — Немедленно верните все назад!
— Не надо, — хотел попросить я, но меня, к сожалению, никто не услышал.
Видимо, потому, что в этот момент рядом со мной, озером и теми, на кого оно злилось, появился еще кто-то.
— Отставить! — сказал он, вернее она. — Все на выход! Вий, ты тоже нужен.
— В чем дело, Яга? — пробасило озеро, которое почему-то назвали Вием. — Не видишь? У меня пациент.
— Массовый побег из Лысогорки!
— То есть как это массовый? Много народу ушло?
— Все!
— Все?! Они что, сбрендили — такой толпой к людям соваться?
— Если бы к людям… Они на ту сторону ушли!
По моему телу пробежала тяжелая дрожь — это чудесное озеро отправилось куда-то вдаль, но вдруг снова остановилось.
— Стоп! А с этим чего делать?
— Пусть остается! Под мою ответственность! Двое из ларца, тащите сюда ковер. И ты, Виюша, поторопись! К месту сбора сам дойдешь или проводить?
В ответ послышалось то ли фырканье, то ли приглушенное рычание, после чего раздался характерный хлопок закрывающейся двери, сменившийся ритмичными неторопливыми ударами чьих-то массивных ног.
Похоже, в этот момент мой контакт с Вием-рентгенологом окончательно прервался, и я снова стал более-менее соображать, что происходит и где я нахожусь. Мне стало понятно, что ни в каком озере я не купался, а просто побывал под действием чарующей и одновременно мучительной магии Вия. Правда, мучительной она стала казаться мне только теперь, когда я попытался открыть глаза и почувствовал, что моя голова готова вдребезги расколоться от боли на тысячу кусочков, как бутылка шампанского, сброшенная с двадцатого этажа. Еще я осознал, что с трудом вспоминаю самые простые слова и формулирую самые элементарные мысли. Например, я уже понял, что хорошо знаю распоряжающуюся в кабинете старуху с метлой, которую Вий называл Ягой! При этом у меня сохранялась уверенность, что есть у нее и другое, гораздо более приятное имя, но вспомнить его мне никак не удавалось.
— Да, касатик, тяжко тебе пришлось, — неожиданно ласково обратилась ко мне бабка. — Ну-ка, дай-ка я на тебя посмотрю.
Яга приставила к стене метлу, после чего взялась крепкими пальцами за мой подбородок и, подняв голову вверх, стала внимательно изучать мои мутные глаза.
— Плохо дело! — резюмировала она. — И раньше ты особым умом не отличался, а теперь как бы и вовсе дурачком не сделался. Ну ничего, такая должность в вашем Обществе тоже имеется.
Похоже, старуха собиралась еще что-то сказать, но тут в комнату, пыхтя и чертыхаясь, вернулись близнецы-санитары, вернее, «двое из ларца», как метко обозвала их бабка. Они притащили тяжелый, свернутый в рулон ковер и, рассчитавшись на «раз, два, три», аккуратно опустили его на пол.
— Идиоты! — выругалась старуха. — Режим полета не могли задействовать?
— В помещении не положено! — буркнул один из санитаров.
— Мозгов вам не положено! — передразнила его бабка. — Ладно! Открывайте окно, раскатывайте ковер и дуйте на сборный пункт! Ну что встали?
Похоже, что-то в этих предельно простых указаниях Яги и впрямь вызвало у санитаров неразрешимые вопросы. Тем не менее один из них все же стал поднимать экран окна, а второй, словно нехотя, присел на корточки перед ковром и начал его медленно раскатывать.
Старуха тем временем вернулась ко мне и, пристроившись так, чтобы санитары не видели, что она делает, выпростала из-под ворота странное ожерелье, сплошь состоящее из нанизанных на суровую нитку кусочков коры, корешков и щепочек. Перебрав их, как мулла четки, Яга нашла нужную деталь украшения, содрала ее с нитки и сунула эту дрянь мне в рот.
— Пожуй, полегчает! — шепнула она и обернулась к близнецам. — Ну что вы там возитесь…
Конец фразы застрял у Яги в горле, что неудивительно. Начать с того, что оба санитара мрачно целились в нас из ружей: один — из помпового, второй — из пневматики для игры в пейнтбол. Однако это было еще не все. На полу, на самом краю размотанного ковра, сидел страшно довольный собой мужик в белом халате, пристроив поперек колена старухину метлу.
— Ни с места, Арина Родионовна! Переломлю!
«Ну конечно! Арина Родионовна!» — вспомнил я наконец, как на самом деле следует называть старуху. «А мужик… Е-мое! Это же Логопед!» Похоже, снадобье Бабы-яги, действительно, начало возвращать мне память, а вместе с нею пришло понимание того, в какую неприятную передрягу мы вновь угодили.
