— У вас есть возражения? — повернулся судья Талент к Леланду.
— Несколько, Ваша Честь. Диллард, фактически, является враждебно настроенным свидетелем. Он работает на адвоката защиты. Он неохотно давал показания и делал это таким образом, чтобы представить все факты в пользу защиты. Перекрестный допрос закончен, я возражаю против повторного вызова свидетелей мистером Мейсоном. Это противоречит общепринятой процедуре.
— Вопрос остается на усмотрение Суда, — заметил судья Талент. — Вы не могли бы обосновать свое заявление, мистер Мейсон?
— Конечно. Диллард утверждает, что обвиняемая находилась в домике, который занимал Боринг, с девяти до девяти двенадцати. Однако, в учетной документации зафиксировано, что в полицию позвонили в девять тринадцать, что означает, что администратор мотеля заходила в домик, по крайней мере, в девять двенадцать. Администрацию, в свою очередь, о происшедшем поставила в известность какая-то женщина, позвонившая…
— Достаточно, мистер Мейсон, — перебил судья Талент. — Суд заинтересован в отправлении правосудия. Я удовлетворяю вашу просьбу. Мистер Диллард, вернитесь, пожалуйста, на место дачи показаний.
Диллард снова оказался в свидетельской ложе.
— Взгляните, пожалуйста, в ваши записи, мистер Диллард, потому что я хочу задать вам несколько вопросов относительно временного фактора. Я попрошу окружного прокурора передать вам блокнот.
Леланд неохотно выполнил просьбу Мейсона.
Адвокат встал рядом с Диллардом.
— Это какие-то каракули, а не цифры, — заметил Мейсон. — Как вы объясните, что они так неаккуратно нацарапаны?
— Я сидел у окна и писал цифры в темноте, — ответил Диллард. — Я не включал свет.
— И вы также в темноте смотрели на часы, чтобы определить время?
— У меня циферблат с подсветкой.
— Вы полностью исключаете возможность, что могли ошибиться на пять минут?
— Конечно. Я прекрасно видел стрелки часов.
— А на две минуты?
— Нет.
— На одну?
— Я сформулирую свой ответ следующим образом, мистер Мейсон: я не видел секундную стрелку, однако, часовую и минутную видел прекрасно. Я мог — повторяю, мог — ошибиться на полминуты или три четверти минуты, но никак не на целую.
— Если обвиняемая вышла из домика, села в машину, доехала до телефонной будки, позвонила администрации мотеля, администраторша направилась в домик Боринга, чтобы лично убедиться, что с постояльцем случились неприятность, вернулась и сообщила в полицию, совершенно очевидно, что полиция не могла зарегистрировать звонок в девять тринадцать, если Дайанн вышла из домика в девять двенадцать.
Диллард молчал.
— Я вижу, что, хотя остальные цифры у вас в блокноте — просто неразборчивые каракули, слова «блондинка заходит в домик», номер ее автомашины — TNN-148, и время — 21:00, написаны очень аккуратно. Также аккуратно выведено «блондинка выходит из домика» и время — 21:12. Вы в состоянии это объяснить?
— Ну… я, наверное, подвинулся к тому месту, где было лучше освещение.
— В таком случае, вы не писали эти цифры, когда обвиняемая выходила из домика. Не исключено, что вы внесли их в блокнот гораздо позднее.
— Нет, я записал их примерно в то время.
— Примерно в то время или в то время?
— В то время.
— Ваша Честь, — поднялся со своего места Леланд, — перекрестный допрос выходит за рамки допустимого законом. Вопрос уже задавался, на него получен ответ, адвокат защиты пытается спорить со свидетелем и давить на него.
— Сложилась несколько странная ситуация, — заметил судья Талент. — Я хотел бы поинтересоваться у адвоката защиты, на самом ли деле он считает, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля и сообщила, что с постояльцем десятого коттеджа не все в порядке?
— Я считаю, что, не рискуя интересами обвиняемой, я могу ответить на этот вопрос таким образом, что представляется, что именно обвиняемая звонила администрации мотеля, а даже если звонило и другое лицо, в любом случае временной фактор является решающим.
— Она не могла звонить администратору, — заявил Леланд. — Это определенно сделал кто-то другой, а адвокат защиты пытается воспользоваться сложившейся странной ситуацией в отношении временного фактора, и настаивает, что звонила его клиентка.
Мейсон, изучавший блокнот Дилларда, казалось, не обратил никакого внимания на слова окружного прокурора.
— Мистер Мейсон, прозвучало возражение, — заметил судья Талент. — Вы намерены сказать что-нибудь по этому поводу?
— Нет, Ваша Честь.
— Я считаю, что вопрос уже задавался и на него получен ответ. Возражение принимается, — постановил судья Талент.
Мейсон повернулся к Дилларду:
— Хорошо, я задам вам вопрос, который еще не задавался и на который ответ пока не получен, мистер Диллард. Разве не является фактом то, что вы внесли эту запись касательно обвиняемой, номер ее автомашины и время ухода до того, как обвиняемая вышла из домика? И вы в то время сидели за столом под лампой, а, следовательно, написали эти цифры четко и аккуратно?
Диллард помедлил, а потом покачал головой:
— Нет.
