— Не хотелось бы вам мешать, мэм…
У мисс Марпл, которая никогда за словом в карман не лезла, много чего нашлось бы сказать о людях, которые никому не хотят мешать и, однако, тем только и занимаются, но для этого она слишком любила свою маленькую служанку.
— Конечно, Эдна, — только и сказала она. — Входи и прикрой дверь. Так что там у тебя стряслось?
Войдя в комнату, Эдна послушно закрыла дверь и остановилась напротив мисс Марпл. При этом она упорно смотрела в ковер, а ее пальцы нервно теребили край передника.
— Что такое, Эдна? — ласково спросила мисс Марпл.
— Ах, мэм, моя кузина Глэдди… Она потеряла место!
— Бог мой! Какая жалость! Она ведь, если не ошибаюсь, служила в Олд-Холле? У сестер Скиннер?
— Да, мэм, совершенно верно. И она ужасно переживает, ну просто ужасно.
— Мне казалось, она давно уже привыкла к перемене мест, разве нет?
— Но, мэм, она ведь в поисках. Ну, чтобы душа лежала. Но до сих пор она каждый раз уходила сама.
— А на этот раз дело обстоит иначе? — удивилась мисс Марпл.
— Да, мэм… И она страшно переживает. Мисс Марпл не переставала удивляться. Сколько она помнила Глэдис, которая иногда заходила к ним в свой выходной поболтать с Эдной на кухне, это была на редкость жизнелюбивая, неунывающая и уравновешенная особа.
— Все дело в том, мэм, — продолжала Эдна, — как именно это произошло. И особенно как при этом на нее смотрела мисс Скиннер.
— И как же она на нее смотрела? — заинтересовалась мисс Марпл и тут же получила самый подробный отчет о всех обстоятельствах этого «гнусного дела».
— Ох, мэм, вы просто не поверите, как Глэдди переживает! Понимаете, у мисс Эмили пропала брошка и поднялся страшный шум. Нет, это-то как раз понятно: кому понравится, когда у него что-то пропадает? Это всегда неприятно, так ведь? А уж как Глэдди старалась… ну просто все перерыла — брошка словно сквозь землю провалилась! Мисс Лавиния уже собиралась идти в полицию, а тут она как раз и нашлась. Лежала себе в туалетном столике, в самой глубине ящика. Глэдис еще так обрадовалась… А на следующий день из-за какой-то несчастной разбитой тарелки мисс Лавиния пришла в ярость и сказала, что увольняет Глэдди и чтоб через месяц духу ее в доме не было. Только каждому ясно, что дело-то вовсе не в тарелке, а что мисс Лавиния просто искала, к чему бы придраться. На самом-то деле все из-за этой броши. Представляете, они думают, будто Глэдди ее взяла, а потом — когда заговорили про полицию — испугалась и положила на место. А Глэдди на такое не способна, уж я-то ее знаю. Никогда она такого не сделает, мэм, вот… А теперь точно пойдут всякие разговоры, а она как раз в поисках…
Мисс Марпл понимающе кивнула. Особой симпатии к хвастливой и излишне самоуверенной Глэдис она не испытывала, но в ее честности была твердо убеждена и прекрасно понимала, как все это должно было ее расстроить.
— Так вот, мэм… Может, вы могли бы ей как-то помочь? — с надеждой спросила Эдна.
— Просто скажи ей, чтоб перестала глупить, — отрезала мисс Марпл. — Раз она не брала брошь — а я знаю, что не брала, — нечего и расстраиваться.
— Но разговоры-то все равно пойдут, — уныло протянула Эдна.
— Ну хорошо, — вздохнула мисс Марпл. — Я сегодня как раз буду в тех местах и… э-э-э… поговорю с сестрами.
— Ой, огромное вам спасибо, мэм! — обрадованно вскричала Эдна.
Олд-Холл представлял из себя древнее викторианское сооружение, затерянное в лесу и окруженное на редкость не ухоженным парком. Когда — немедленно по окончании строительства — выяснилось, что целиком дом ни продать, ни хотя бы сдать внаем не удастся, владелец поставил перегородки, разделив его на четыре квартиры, провел центральное отопление и разбил в парке что-то вроде участка для общего пользования. Эксперимент удался. В одну из квартир въехала богатая и эксцентричная пожилая дама с личной горничной, обожающая птиц и днями напролет задающая им в саду роскошные обеды. В другой поселился судья, удалившийся на пенсию после долгих лет службы в Индии, и его жена. Третью квартиру заняла чета молодоженов. Четвертую удалось сдать всего пару месяцев назад двум сестрам — убежденным старым девам. Соседи вследствие отсутствия общих интересов решительно не желали друг с другом знаться, что, по мнению хозяина, было только к лучшему. Весь его опыт говорил о том, что стоит между соседями возникнуть дружбе, как немедленно начинаются и ссоры, разрешением которых все почему-то считают его обязанным заниматься.
