— Я мастеровой, рабочий человек, — с сумрачной гордостью отвечал Вьюшкин. — То, что я делаю, хитрости не представляет. Мы артель учредили, вот в ней были золотые руки действительно. Я куда поплоше других. — Он повел широкими плечами, будто показывая, какие это люди были, которых он поплоше.
— А вы — истинный грамотей, — это Бутин уже к третьему, самому молодому «студенту». — Оскар Александрович утверждает, что вам знакомы все тонкости делопроизводства, а конторские книги не хуже ведутся, чем у господ Морозовых, первоклассных московских купцов, приходилось видеть, в близком знакомстве состою…
— Отцовская выучка, — несколько пренебрежительно сказал Лосев. — Он меня в купцы готовил, а я не то поприще выбрал. Младший брат вместо меня, из этого толк выйдет, бестолочь останется.
— Ладно тебе, — сказал Вьюшкин. — Нечего назад оглядываться. А то, глядишь, позавидуешь брату.
Они примолкли, но прежней настороженности Бутин в них не приметил. Они даже вроде были расположены к разговору, шуткам, и в нем не видели чуждости, опасности, двоедушия. А меж ними свои отношения, счеты и споры… Конечно, они ждали, когда он начнет говорить дело.
— Господа, из сказанного мною в ваш адрес вы поймете, что мы нуждаемся в ваших талантах, знаниях, опыте. Не по-пустому моя речь, не для одной похвалы. Вот — взгляните на сию карту, она мною самим начерчена. Всмотритесь, господа. Здесь изображен примерный маршрут нашей частной экспедиции в Китай на предмет поиска и установления нового торгового пути. Поймите меня правильно. Ежли одна лишь торговая цель, купля да продажа, то у меня служащих, дельных да проворных, хватит. Но мы и другую цель преследуем: найти и установить путь к сердцу китайца, укрепить дружбу меж соседними народами, дабы жить нам рядом в мире и согласии. Для достижения этой цели мало одного торгового рвения. Во главе экспедиции должны стать люди просвещенные, передовые. Одним словом, господа, именно вас я прошу возглавить это историческое предприятие.
Такого предложения они никак не ожидали. Они переглянулись, и все трое враз резко повели головой: «Нет, нет и нет».
— Милостивый государь, господин Бутин, — ответил за всех Лосев. — Неуж запамятовали: вы твердо обещали, что мы будем трудиться вместе здесь, в Нерчинске.
— Господа, я напомню вам, что в первую очередь я согласился не разлучать вас, — возразил Бутин. — И как видите, держусь слова. Не собираюсь ни в коем разе вас неволить. При твердом своем убеждении, что торговый, общественный, научный, государственный смысл экспедиции не может не увлечь пытливых, образованных молодых людей, людей, — он подыскивал определение, — радеющих о пользе общества… Кроме того, вас будет ожидать щедрое вознаграждение, и эти средства, как я полагаю, не будут вас обременять.
— Но мы не можем в настоящее время уехать, — с каким-то даже отчаянием воскликнул Лосев, глядя то на «агронома», то на «мастерового». — Мы должны быть здесь. Ведь экспедиция эта китайская не на неделю, даже не на месяц.
— Да, господа, не скрою, путешествие сие может продлиться и полгода и поболей. И сопряжено движение в глубь Китая с трудностями, лишениями и, возможно, опасностями. Но я знаю, каким людям поручаю предприятие, и верю в ваше мужество, самообладание и благоразумие… Не отказывайтесь с ходу от моего предложения, господа… Подумайте хорошенько и взвесьте то, что я хочу добавить ко всему мною сказанному. Если вы испытываете ко мне хоть частицу доверия, то поймите, что хотя я и преследую определенную выгоду в сей экспедиции, но участие в ней вас в ваших интересах не менее чем в моих…
Он сказал это достаточно выразительно, хотя вроде не сказал ничего особенного. Но собеседники его должны были почувствовать, что оснований для раздумья имеется довольно!
Весной следующего года караван китайской экспедиции Бутина выступил из Нерчинска.
Александр Петрович Лосев, возглавляя партию, вел ежедневную запись в дневнике похода.
В записях точно указывалось время прибытия на очередную станцию, пройденное от станции до станции (то есть от ночевки до ночевки) расстояние, давалось описание ближних к дороге пастбищ, брались на учет запасы воды очередного перегона. Они фиксируют каждую важную особенность ландшафта: горы, озера, реки, ложбины, пастбища, отдельные путевые вехи — мыс, скала, брод, изгиб речки, — дается географическое название, описывается форма и вид сопки, водоема, пади, их расположение, их отдаленность от пути следования…
Но не только это.
Не только дневник пути, но и исповедь ума и сердца.
