— Надо было, наверное, к батарее его привязать, — ухмыльнулась совсем невесело женщина. — Тогда «мама» (это слово она выделила интонацией), была бы довольна. Эх, перевелись все нормальные мужики, — горько вздохнула Маша и встала с насиженного места, немного кряхтя, а затем вдруг ойкнула.
— Что случилось? — встревожилась Алена.
— Да, что-то в пояснице кольнуло, — пояснила женщина и добавила, — Наверное, опять купидон холостыми стреляет.
И подруги рассмеялись.
— А что? Мне хоть и под сорок, детей трое, а я ещё верю в любовь, — проговорила Маша. — Знаешь, мечтаю о таком, чтоб принц в жизни, проститутка в постели и «Петрович» в хозяйстве.
И под это откровенное признание перед удивленным взглядом Алены из недр внутреннего ящика письменного стола появился маленькая бутылка вишневой настойки и две рюмки, а с подоконника перекочевал сверток с бутербродами, принесенный Машей для обеденного перекуса.
— Давай за любовь, — провозгласила она первый тост и разлила ароматную жидкость по стаканам.
Алена сначала хотела отказаться, но в последний момент вспомнив, что с любовью у неё тоже весьма «натянутые отношения", всё же пригубила настойку. Пахла она божественно, была сладкой и тягучей на вкус. Приятное тепло мягкой волной пробежало по горлу, зажгло в груди яркое солнце и разлилось по телу, делая его податливым, а голову — хмельной.
— Сама настойку готовлю! По особому рецепту! — гордо провозгласила Маша и разлила по второй. — Ну, за знакомство! А то мы с тобой неправильно начали, вот и идет всё наперекосяк. Смотри-ка, а лекарство уже подействовало.
Алена тут же подскочила и бросилась к зеркалу: эффект от препарата уже был заметен, опухоль начала сходить, но всё же ещё не прошла до конца.
— Видишь, почти ничего не заметно! — преувеличенно радостно воскликнула «отравительница», появляясь за спиной пострадавшей.
Но почти одновременно с ней девушка недовольно проворчала:
— Я всё ещё похожа на жертву пластической хирургии! Как я в таком виде покажусь перед Матвеем?
— Так это правда, что ты у Снежной королевы живешь? — тут же заинтересовалась Маша.
По поселку ходило уже немало сплетен о Матвее Королеве и приезжей гостье. Поговаривали, что та скрывается в их глуши от полиции за угон машины, что Королев из-за неё избил Михалыча и Кирсанова в придачу, а Вера Сергеевна застукала парочку в одной постели почти в первую же ночь, проведенную девушкой в доме самого завидного холостяка деревни. Всем не терпелось узнать подробности.
— У кого? — удивленно спросила Алена. Она отвернулась от зеркала и теперь ошалевшими глазами смотрела на новообретенную подругу.
— Да, у Матвея! — нетерпеливо пояснила Маша, перехватила руку оторопевшей коллеги и потащила её обратно к стульям. — Что у вас с ним?
— Ничего, — принялась отнекиваться Алена, мило краснея. — Я просто угол у него снимаю.
— Странно… А как вы познакомились?
— Ты лучше расскажи, что ты про него знаешь и почему так назвала? — девушка решила «перевести стрелки».
— Ну, — протянула задумчиво Маша, стараясь припомнить всё, что слышала о мужчине. — Он не так давно переехал в наши края. Производство своё наладил, многих местных ребят на работу к себе взял, молоко в поселке в подворьях покупает по честным ценам. Он — сыродел. Народ, конечно, ему очень благодарен, уважает его. Вроде вдовец, есть сын. Нелюдимый, но ни в чем плохом замечен не был.
— Не густо, — вздохнула Алена и пальцами ощупала своё лицо.
— А что ты хотела? Думала, назову его любимое блюдо или позу в сексе? — улыбнулась женщина. — Понравился?
— Только как человек, — тут же выпалила девушка и снова мило покраснела, а затем подошла к зеркалу, придирчиво себя рассматривая.
Маша с хитрой улыбкой наблюдала за подругой.
— Давай ещё по одной, и ты мне всё расскажешь!
Матвей весь день не находил себе места. Алена умудрилась уйти из дома раньше него, хотя он в рабочие дни вставал почти с петухами. Даже не позавтракала. Мужчине оставалось лишь надеяться, что дуреха не сбежала сразу же после их стычки на кухне, а хотя бы дождалась рассвета.
Он понял, что сам отчасти виноват в том, что произошло. Ему нужно было лучше контролировать себя. Не оставаться с Аленой наедине, а лучше запереться в комнате и спрятать ключ от двери… А ещё нужно было срочно вернуть девушке всю её одежду, чтобы она не разгуливала по дому как обворожительная весталка в одних шелках и соблазнительном кружеве, будоража его воображение. Чтобы унять грызущее изнутри чувство досады, обиду от того, что лишили чего-то важного, нужного, Матвей старался взращивать в себе мысль о том, что они поступили правильно… как взрослые люди, которые не идут на поводу у своих желаний и помнят о последствиях. Вот только привкус горечи во рту от этих надуманных оправданий не давал себя обмануть.
