Девушки, пыхтя, перехватили крепкое тело: Маша уверенно взялась за плечи, Алена кое-как — за его ноги, сгибаясь и виляя из стороны в сторону под их тяжестью.
— Дыши потише, а то как астматик во время прелюдии! — проворчала Маша. — Мои соседи наверняка твои крики слышали. Сейчас может уже вдоль забора стоят, в щели подглядывают. Если увидят, как две голые бабы одетого мужика в баню тащат, опять скажут, что Машка — озабоченная… Мужиков-то у меня было ого-го! Целых два!
Кое-как внеся пострадавшего в предбанник, девушки уложили его на скамейку, но Матвей был ещё без сознания. Алена встревожилась не на шутку, схватила полотенце и, смочив его край, принялась обтирать мужское лицо.
— Надо бы одеться. А то очнётся, увидит, ещё помрёт от такой красоты! — проговорила Маша и огляделась в поисках одежды, которую бросила куда-то в сторону, кинувшись спасать подругу.
— Год у него был, три за побег, пять за детсад… — мрачно пошутила она, намекая на свои нелады с законом. — Ладно, огород у меня большой. Если что, спрячем, может никто и не узнает… А мужика мы тебе другого найдем! Нормального, понимающего!
— Да, что ты такое говоришь! — перепугалась ещё больше Алена и стала натягивать на себя одолженный халат. — Домой его надо, здесь слишком жарко.
— Как же мы его донесем? — всплеснула руками Маша. — Хотя… Есть идея!
Женщина быстро натянула на влажное тело свою одежду, игнорируя прилипшие тут и там березовые листочки, и вышла из помещения. Алена последовала её примеру и тоже оделась. Она ощутила, что основательно продрогла. Всё тепло, запасенное в бане, выветрилось, не оставив даже воспоминаний.
Через пару минут в дверном проеме показалась Маша.
— Вот, смотри, — женщина чуть отступила в сторону, и Алена увидела за её спиной санки. Не детские саночки из хлипкого алюминия, а основательные самодельные санки метра полтора в длину.
— Три бидона с водой выдерживают, — прокомментировала она. — Я когда со своим расходилась, ему лыжи дала как символ свободы, а себе — санки оставила! Как чувствовала, что пригодятся!
— Давай попробуем, — кивнула девушка.
Луна, снова выглянувшая из-за облаков, серебрила дорогу, по которой две женщины словно запряженные лошади тащили санки, с бережно укрытым детским одеяльцем, мирно спящим Матвеем, согнутые колени которого почти возвышались над его головой.
— Вот же разъелся, — пыхтела Маша, таща санки вперед. — Твоя доброта нас погубит, — бросила она Алене. — Нужно было оставить его там, оклемался бы.
Алена толкавшая санки сзади, предусмотрительно помалкивала. "Своя ноша не тянет", — думала она с замиранием сердца, переодически поправляя одеяльце.
— Что ж он тяжёлый-то такой, — возмущалась Маша, внося всё ещё бессознательное тело Матвея в дом.
— Это потому… — отвечала запыхавшаяся Алена, уже едва волоча свои и ноги мужчины, — что характер у него золотой…
Маша только недоверчиво усмехнулась.
— Вот мне даже интересно, — проговорила она, — мы все, бабы, такие дуры, когда влюблены, или блондинки этому сильнее подвержены?
— Не ворчи, — отмахнулась подруга, ничуть не обидевшись на такое замечание.
Свет девушки не включали, чтобы не привлекать внимание Ильи, который судя по всему ещё не спал. Так и крались в потемках, переговариваясь шепотом и стараясь не шуметь. Наконец, их ноша была аккуратно размещена на кровати, и Маша выдохнула с облегчением, утирая вспотевший лоб.
— После такого мне снова нужно в баню, — проговорила она.
Алена улыбнулась и сползла на пол, опираясь спиной на спинку кровати. Сил стоять и говорить почти не осталось. Руки дрожали мелкой дрожью. Даже регулярные занятия фитнесом в прошлой жизни не подготовили её к таким нагрузкам.
— Раздеть бы его, — сказала Маша и плюхнулась рядом. — Что-то холодное к шишке приложить…
— Ага, сейчас… — ответила Алена. — Отдышусь только.
И вдруг девушка прыснула от смеха, вспомнив, как они трухнули, когда встретили по дороге Михалыча, засидевшегося в местной чебуречной, в которой из-под полы продавали самогон, и спешащего в потемках домой.
— Маш, а что Михалыч-то сказал? — спросила она. — Я из-за своего дурацкого капюшона и не расслышала ничего.
— Что сказал? — улыбнулась женщина, припоминая детали этой неожиданной встречи. — Спросил, куда это мы Матвея тащим.
— А ты? — заинтересовалась подробностями Алена, едва сдерживая расплывающуюся улыбку.
— А я ему сказала, чтоб не лез в наши ролевые игры, — ответила Маша, и подруги захохотали.
— А он? — снова уточнила девушка.
— А он сказал, что никогда не думал, что Матвей из этих… из доминантов! — едва выговорила Маша, и снова послышался взрывной девичий смех. — Вот завтра разговоров-то будет…
Через пару минут женщина, кряхтя, поднялась, застегнула пуховик и натянула на голову шапку.
— Ладно, подруга, пойду! С боевым крещением тебя, кстати!
— Маш, а может останешься? Мне что-то одной страшновато, — попросила Алена с жалостливым видом.
— Не могу, дети дома. Да ты не волнуйся, он очухается, а я, если хочешь, рано утром приду, проведаю тебя.
— Хорошо, — согласилась девушка.
Когда Маша была уже у самой двери, Алена окликнула её.
