Спустившись с лестницы, я направилась к двери той лаборатории, в которой уже работала. Из-за спины раздался рык:
– Не туда!
Ой, да пожалуйста! Я отвернулась от лаборатории. И поняла, что не знаю куда идти. Это была, что называется, засада.
Некромант в этот момент промелькнул мимо меня, обдав прохладным ветерком мои щеки. Через три двери он остановился, открыл дверь в лабораторию и отвесил издевательский поклон:
– Прошу вас, госпожа ведьма! Практика вас ждет!
Мне стало обидно. Да что такого я сделала? И вообще, он декан или дворовой мальчишка? Что за глупое поведение?
Когда я проходила мимо мастера Вирса на меня повеяло ледяной яростью. И чего он так взбесился?
За дверью была лаборатория, я не ошиблась. Огромная комната без окон была заставлена довольно высокими металлическими столами. На каждом столе что-то лежало, накрытое белой простынею. Справа от каждого стояло какое-то подобие тумбочки, утыканной склянками и жуткими на вид металлическими инструментами. У каждого стола – адепт-некромант. И все с ужасом смотрят на меня. Как будто я умертвие. Или не на меня?
Я растерянно оглянулась и едва не уткнулась носом в грудь декану Вирсу. Коша у меня на плече предупреждающе зашипел. Кажется, ирге декан перестал нравится. Или не нравился вообще никогда.
– Вильгельмина, убирайте вашего питомца в сумку. – Я от возмущения даже рот приоткрыла. Иргу в сумку??? – Или отправляйте ожидать вас в коридор. И следуйте за мной.
Некромант быстро обогнул меня, ветром пролетел вдоль крайнего ряда столов и исчез за незамеченной мною ранее дверью. Напрягшиеся было будущие некроманты украдкой перевели дух. А я стояла, разинув рот, и боролась с отчаянным желанием послать все же к демонам одного бешеного некроманта и рискнуть отработкой практики. Кошу в сумку?! Да что с ним такое?
– Вильгельмина!
Решение за меня принял Коша. Ирга, что-то непрестанно ворча и пыхая дымком из ноздрей, сполз с моего плеча и, аккуратно цепляясь коготками за мантию, добрался до большого прорезного кармана сбоку. Не успела я опомнится, как мою мантию слегка перекосило на одну сторону. А один из двух фамилиаров устроился у меня в кармане.
Ерш что-то прощелкал челюстями и, обиженно дергая костями хвоста, как кошка, которая чем-то недовольна, встал на задние лапы и боднул головой сумку. Я слегка прибалдела, как говорят некоторые боевики. Но послушно присела и открыла сумку. Скелет мгновенно скрылся в ее недрах. А я поспешила следом за некромантом.
– Очень долго, Вильгельмина.
Раздраженный голос декана Вирса почему-то вызывал у меня стойкое желание огрызнуться. К сожалению, подавить его я не успела. Едкий ответ сам собой сорвался с моих губ:
– Выполняла ваше распоряжение и распихивала по карманам фамилиаров!
У меня сердце ухнуло куда-то вниз, когда я сообразила, что я ляпнула. Святая Бригитта! Да что же я творю! Словно специально выбешиваю его раз за разом все больше и больше. Словно нарочно подталкиваю отказать мне в подписи практики.
На мое счастье, мастер Вирс либо не обратил внимания на мои слова, либо счел ниже собственного достоинства отвечать на них. Он ткнул пальцем в дальний угол комнатки, в которой мы стояли:
– Это моя личная лаборатория. И вот этот хлам совершенно точно мне тут мешает. Убери его. И быстро.
Он выскочил назад, в лабораторию к адептам, а я осталась стоять, ловя воздух широко открытым ртом. Я кажется утром считала, что мне повезло с практикой? Так вот! Я беру свои слова обратно! Где это видано, чтобы без пяти минут дипломированная ведьма в каком-то мусоре барахталась?
Из соседнего помещения до меня донесся глубокий и ровный, словно он и не орал на меня как ненормальный, голос некроманта:
– Итак, адепты, перед вами на доске составленная мною программа для третьего порядка зомбирования умершего. Кто мне скажет, что означает «третий порядок зомбирования»?
Я вздохнула и поплелась к куче. Хочешь-не хочешь, а делать надо. Пристроив сумку со скелетоном на небольшую пустующую тумбочку, я со вздохом присела около кучи непонятного хлама. Странный он все-таки, декан Вирс. Даже преподаватели боевиков, среди которых панибратское отношение – это норма, так себя не ведут. То орет, как ненормальный, то обращается на «ты» и говорит, как с хорошей знакомой. То защищает перед ректором, то обвиняет демоны знают в каком преступлении. Да и раздражает его постоянно закрытое капюшоном лицо неимоверно. Сложно общаться с человеком, не видя его глаз. Может, поэтому я постоянно забываюсь и разговариваю с ним не как с преподавателем?
Увлекшись размышлениями, я не замечала ничего вокруг. Куча постепенно таяла, и я уже предвкушала, близкий конец неприятной работы когда над головой пролетел очередной вопль:
– Вильгельмина!
Ну что опять?!
