– Вильгельмина. – Пауза после моего имени была весьма красноречива. – Я тебя уже боюсь. С той минуты, как я согласился взять тебя на свой факультет для прохождения практики, моя жизнь медленно, но неуклонно превращается в подобие Нижних миров.
Я сочла возможным обидеться:
– Я не напрашивалась.
– Вот это-то и пугает. У меня фантазии не хватает представить, что было бы, если бы ты
– Я – не куратор Саньята. И мне от вас ничего не нужно.
Чуть успокоившись, я шагнула к некроманту и склонилась над ним, в поисках того, что удерживало в плену его капюшон.
– Надеюсь, что тебе действительно от меня ничего не нужно. – Некромант аккуратно придерживал капюшон. – Потому что ты куда хуже, чем твой куратор. Саньята всего лишь применяет женские хитрости. А ты планомерно разрушаешь мою жизнь.
– Я разрушаю?! – Нет, ну это уже вообще никуда не годится! Я еще и виновата! – Извините! Это вы меня оставили голодной на целый день! Это у вас на кухне только пособия по некромантии имеются! Даже тарелок нормальных нет! Наверное, потому что зомби посуда без надобности?
Мастер Вирс иронии в моих словах не заметил. Он замер под моими руками.
– Какие пособия по некромантии? Откуда они тут?
– А я откуда знаю? – Я начала злиться, поэтому следующий рывок оказался гораздо сильнее, чем требовалось. – Сыр с зачатками новой жизни. Я, когда его резала, все время боялась, что кто-то из него выскочит и проклянет меня за уничтожение его дома. Картофель такого почтенного возраста, что наверняка вы его воскресили из мертвых.
– Картофель воскресил? – Непонимающе протянул некромант. – Как это?
– Вам лучше знать! Вы же у нас некромант!
Проклятый капюшон никак не хотел отцепляться. На меня голодными и несчастными глазами смотрел Коша. У самой в животе демоны завывали. Супчик стыл. Тарелки мы благополучно побили. Мне стало обидно, как никогда в жизни. Ну неужели я так много хочу? Всего лишь тарелку собственноручно сваренного супа! Ну и диплом ведовского факультета. Я дернула проклятую ткань еще сильнее. Да за что она там зацепилась?
С противным «крак» декан некромантов наконец получил долгожданную свободу. А на краю тумбы сиротливо покачивался черный шелковый лоскуток.
– Ой!
Некромант вздохнул:
– Вредительница. Я и не сомневался.
Декан Вирс наконец поднялся на ноги. А я… Я не знала куда спрятать глаза. На что посмотреть. Потому что мой шаловливый взгляд сам собой упорно возвращался к поруганной моими ботиночками спине некроманта и тому, во что я с таким удовольствием прятала лицо. Почти оторванный капюшон упрямо норовил сползти некроманту на одно ухо. А мне было так безумно стыдно!
Дожилась! Докатилась, как мамочка говорит. Я, приличная ведьмочка, воспитанная в лучших традициях ведовской школы, и на тебе! Бесстыдно лежала на некроманте! Да что там лежала! Из груди вырвался сокрушенный вздох. Я беззастенчиво использовала ж…, кхм, попу некроманта вместо подушки! Девчонки умрут от зависти.
– Любуешься делом рук своих?
Голос мастера Вирса звучал совершенно беззлобно. И я рискнула поднять на него глаза. Лучше бы и дальше в темное окошко смотрела. Там, знаете ли, тени такие интересные бродят… Чем-то на умертвие мастера Саньяты похожие… У нас в общежитие за окном таких нет.
А все дело в том, что некромастер пытался оценить причиненный мантии ущерб. И с этой целью вывернулся, сколько мог, заглядывая себе за спину. Одновременно натягивая до предела ткань. Черный шелк преподавательской мантии та-ак красиво обтянул деканские тылы, что я невольно засмотрелась. Ну красиво же! Честное ведьминское! Да и я только одним глазком посмотрю.
В этот самый нескромный момент голодный Кошмар решил напомнить мне о том, что вечер заканчивается, ночь приближается, а ужина все нет. Захлопав крыльями, как ворона, Коша так же противно заорал. Я вздрогнула. И осознала, что слишком засмотрелась на преподавательский филей. Не хорошо. Но почти сразу стало еще хуже. Потому что мастер Вирс подозрительно поинтересовался:
– Адептка, а ты куда это смотришь так пристально? – Клянусь Святой Бригиттой! Я не хотела краснеть. Но покраснела. Некромант укоризненно протянул: – Как тебе не стыдно. А еще приличная ведьма, называется! Ай-яй-яй!
На моих щеках уже можно было печь вороньи яйца. Не раздумывая, я протестующе вскрикнула:
– Замуж не пойду!
В кухне стало тихо. А потом декан Вирс тихо протянул:
– Не представляешь, как меня это радует. Хотя я и не понимаю, почему ты об этом заговорила.
Я смутилась.
– Нууу… Вы же сказали, что я приличная…
Несколько секунд мертвой тишины и оглушительный мужской хохот:
– Да уж, женская логика в действии. Мина, с тобой точно со скуки не умрешь! Можно оказаться заживо погребенным под розами, отравленным неизвестным варевом, затоптанным тобой до смерти…
