— Прощаю, — снисходительно кивнула Соня, а затем сразу же переспросила. — А это правда?
Мальчик икнул и медленно повернулся к ней, оторвавшись от тарталеток с черной икрой, которыми в последние пять минут так активно набивал свой рот.
— Правда… что?
— Ну, — немного смутилась девочка. — Про гамбургеры с колой.
— Ну да — правда, — кивнул Алекс. — они действительно существуют.
— Я не про это, — чуть надулась Соня. Она не могла понять, шутит мальчик или говорит серьезно. — правда, что они такие вкусные, такие вкусные, такие вкусные, что…
Девочка так и не смогла подобрать нужных слов. По маговизору, в фильмах, которые родители запрещали ей смотреть, потому что она могла от них «отупеть», как говорил папа, она иногда видела с каким удовольствием люди и другие расы уплетали эти самые бургеры.
Макдональдс.
KФС.
БургерКинг.
Соня помнила эти три названия наизусть!
— По сравнению с этим? — почему-то вдруг пропищал Алекс, указывая на тарталетки.
Соня посмотрела на икру и скривилась. Жутко соленая, почти безвкусная, она терпеть её не могла и не понимала, почему на каждом празднике гости расхватывали эту гадость буквально в миг.
— Ага, — кивнула она.
Алекс икнул, что-то прошептал — какие-то незнакомые девочке слова, они почему-то резали ей слух.
— Я променяла двадцать таких тарталеток хотя бы на один бургер! — в сердцах воскликнула Соня.
Алекс снова произнес. На этот раз девочка не смогла удержаться и спросила:
— А что значат слова, которые ты произнес?
«Произнес» ничего себе словарный запас у маленькой девчушки. Хотя чего еще ожидать от едва ли не маленькой принцессы в этом волшебном замке, где гамбургеры считаются вкуснее, чем черная, мать её, икра.
Если бы кто-то сейчас сказал Алекс, что тот подох под забором и, по какой-то ошибке, загремел в рай, тот бы даже спорить не стал.
Может он действительно стал первым черным магом, которого ждала не огненная бездна, а белоснежные небеса?
— Ну как тебе сказать, — задумался он, подбирая нужные синонимы. — это словосочетание, если так подумать, обозначает собаку женского пола и легкого поведения.
— Легкого поведения?
— Ну да.
— Это как?
— Ну вот так, — развел руками Алекс. Чего она его пытала?! Он и так придумал метафору к матерному выражению! Чего еще ей от него нужно!
— Легкого поведения, — задумчиво протянула Соня. — получается, что она… берет в рот все подряд?
Алекс едва было тарталетки не подавился. И только осознание, что он сейчас уплетает деликатес стоимостью свыше полутора тысяч кредитов за баночку в пятьдесят грамм, не дало ему распрощаться с икрой путем высмаркивания оной через нос.
Но когда он прожевал угощение, то рассмеялся так, как не смеялся уже, пожалуй, очень давно. И смеялся он так громко и заливисто, что совсем не успел среагировать на тихое:
— Ой.
Соня вскочила с места и буквально подлетела к двум новым действующим лицам на кухне, размерами превосходящей некоторые квартиры.
Девочку мгновенно подняли на руки крепкие, мужские руки. Её высокий отец, статный и подтянутый, буквально светился здоровьем и богатством.
Усилия личного фитнесс тренера и диетолога разве что не неоновыми буквами просвечивали через его широкий лоб. В шелковых штанах от ночнушки, он крепко прижимал к себе дочь и ястребиным взором черных глаз смотрел на Алекса, в голове которого билась лишь одна мысль: «И как мне сейчас съеб…».
— Мама, папа, вы только не злитесь! — воскликнула девочка.
Тут взор Алекса упал на дамочку, стоявшую чуть позади мужика. Высокая, стройная, с гладкой кожей шоколадного оттенка, пухлыми… пухлыми всем. Всем, что должно быть пухлым, чтобы сводить мужское население сума. А все остальное было стройным и подтянутым.
Во всяком случае, так бы её описал Робин.
Алекс же просто подумал, что она красива и, судя по глазам, совсем не глупа.
Наверное на таких и женятся ребята, которые могут позволить себе тарталетки из черной икры. Хотя, может быть, все наоборот и это эта цыпочка вышла за муж за приятного на вид мужика, чтобы покупать ему тарталетки.
Кто знает…
— И кто вы такой, молодой человек? — спросила она холодным тоном, который резко контрастировал с её горячей внешностью. — И что делаете в моем доме.
Кажется, именно вторая версия оказалась ближе к реальности происходящего.
— Я…
— Это Алекс Дум, — быстро ответила Соня. — Он очень хороший, мама, правда. Он мне сказал, что бургеры есть плохо! А еще он сирота! А скоро Рождество! Он очень замерз! И ему понравилась твоя сковородка! А еще он говорит, когда ест и забавно чафкает! Он хороший, правда!
Поток несвязанного сознания лился из Сони аки из рога изобилия. И все это в то время, пока двое взрослых смотрела на Алекса с явным подозрением, а тот, тайком, стягивал нож со стола.
Хрен он сдастся им так легко.
Паршивые толстосумы.
Дум слышал, что такие как они, делали с такими молодыми и красивыми мальчиками, как он. Нет уж, лучше смерть.
Тем более в аду сейчас тепло и, может даже, подают макароны на ужин.
