— А если нет? — Грибовский, игнорируя протесты фейри, поднял ту на руки. О’Хара не была такой уж миниатюрной, но эспер держал её так легко, будто та весила не больше бумажного листа.
— Тогда переходим к плану Б?
— К плану Б?
Алекс посмотрел себе по ноги. Ему показалось или тут где-то пробегал енот из знаменитой игры: «Переспроси меня енот».
— Бежать, — глубокомысленно пояснил Алекс, после чего взмахнул рукой. Вокруг Грибовского и О’Хары вспыхнуло несколько печатей. Вообще Дум мог и без жестов руками их сформировать, но сейчас все мысли были совершенно не о том, чтобы в очередной раз демонстрировать свое высочайшее мастерство… и да, от скромности он не умрет.
Но, скорее всего, точно подохнет от чего-то другого.
[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: «Вуаль ведьмы» школы Мрака и Тьмы. Потребление у.е. м: «недоступно»]
Алекс скрипнул зубами. Еще десять лет назад это заклинание не было запрещено, а теперь… впрочем, с каждым месяцем, все больше и больше магии, связанной со школами Темной Магии попадали под запрет. Не говоря уже о Черной Магии, которую запретили сразу скопом.
Все, о чем знали законники — попало под гриф «запрещено». А все остальное — «неизвестное заклинание», что точно так же вызывало повышенный интерес со стороны властей.
Впрочем это все лирика… попытки Алекса отвлечься от того, что ему предстояло сделать.
Когда Грибовского с О’Харой накрыло непроглядной, серой пеленой, превратив их в размытые очертания акварели, растворенной в воде, Дум повернул ручку и вышел в коридор.
В ту же секунду ощущения изменились. Если раньше Морфер ощущался как то самое вонючее полотенце, то теперь Алекс будто тонул.
Тонул в каком-то гнусе. Будто его затягивал мазут, сделанный не из нефтепродуктов, а из чужих испражнений, липкого страха, смерти и внутренностей.
Не самый приятный из коктейлей… но все еще лучше, чем Б-52, который делали в Шхуне.
Отвратное пойло.
Демон, бесцельно кочующий по коридору — видимо вкрапления адамантия сбивали его навигацию, остановился. Вблизи он выглядел еще отвратнее, чем на видео.
Огромный, почти трехметровый шар из плоти и костей. Некоторые из них даже пробивались сквозь плоть и белыми клыками и бивнями царапали стены, высекая оранжевые искры.
Эта тварь могла принимать различные формы, в зависимости от того, что ей казалось более удобным. Ходили даже легенды, что в древности Морферы часто выдавали себя за суккубов и инкубов и питались силой демонологов.
Вообразите, когда в момент экстаза, вы обнаруживаете в партнере не сексапильную демоницу, а… вот это.
Неудивительно, что искусство призыва суккубов и их мужских визави стало считаться одним из опаснейших.
— Приветствую тебя, меняющий лица, — произнес Алекс.
Древнее имя Морфера на демоническом языке звучало для человеческого уха как какофония звуков. Как если бы кто-то поймал пустой радио канал с белым шумом, а затем включил на его фоне панк-рок. И все это замиксовал диджей, впервые вставший за вертушки.
Демон повернулся к Алексу. Его имя «меняющий лица» подходило как нельзя лучше. В том месте, где у него, наверное, находилась голова, то появлялись звериные морды, то они сменялись человеческими лицами, а потом чем-то непонятным, чему в человеческом языке не находилось подходящих слов для описания.
Морфер, кажется, принюхался.
— Ты пахнешь… как свой…, — вопреки расхожему мнению, в том месте, которое разные религии называли по разному — от Ада, до Грани, царил вовсе не хаос, а… хаотичный порядок. Термин, для объяснения которого, потребуется целый философский трактат. — Ты… ведешь охоту?
Алекс понятия не имел почему так произошло, но после события трехмесячной давности его понимание языка демонов улучшилось, да и сам он изъяснялся куда понятнее для отрыжек Грани.
А еще что-то произошло с его ядром магии хаоса, но это отдельная тема.
— Нет, — честно ответил Алекс. Религиозные мифы во многом лгали, но некоторые вещи они подметили верно. К примеру все демоны, вне зависимости от силы, обладали «знанием о непознаваемом», а, следовательно, всегда чувствовали, где ложь, а где правда.
— Ты был… здесь… в плену, — облачение своих мыслей в слова давалось Морферу с трудом. Все же, второй легион, это все еще уровень прирученного зверья. Настоящий интеллект пробуждался в демонах начиная с четвертого легиона. Если, опять же, верить древним демонологам. — Нет… ты все еще… в плену.
Лики головы демона сменялись все быстрее. Женские, мужские, детские, старческие, они выражали напряженную работу мысли исчадия. И, пока он мыслил, его звериное нутро спало. И это то, что было нужно, чтобы размазанное пятно смогло пройти мимо.
Алекс буквально видел, как Грибовский, спиной вдоль стены, протискивается под белыми клыками-костями.
Отчаянный малый.
Главное, чтобы не стукнулись его яйца. А то металлический звон пелена точно не скроет.
