Антон Иванов бывший офицер спецназа, потеряв на чеченской воине жену и друзей не намерен прощать убийц. Месть становится для него делом чести. Теперь он — Сыч, легендарный командир отчаянных головорезов. За два миллиона баксов он берется уничтожить группировку непримиримого полевого командира. «Заказ» оплачивает местный клан, желающий устранить конкурента. Но Сыч — кровник всех чеченских боевиков, и для него нет разницы между заказчиком и жертвой.
Нехорошо расположен поселок Челуши. Высокий скалистый берег Терека исключает возможность скрытного подхода и внезапного нападения со стороны реки — чтобы забраться отсюда, нужно иметь первоклассное альпинистское снаряжение и мастерство «снежного барса». С трех других сторон поселок окружают пологие каменистые скаты древнего холма, на вершине которого в незапамятные времена кто-то из первых Бекмурзаевых заложил каменную хижину.
Длина этих скатов от вершины до того места, где спуск плавно переходит в зеленую равнину, составляет от полутора до двух километров, они прекрасно просматриваются на всем своем протяжении и, несмотря на пологость, недоступны для транспорта из-за многочисленных складок и гигантских карманов, образовавшихся еще в те времена, когда повсюду на земле кипела вулканическая масса. Транспорт может подняться сюда по единственной дороге, которая денно и нощно охраняется усиленным «нарядом» аксакалов, что режутся в нарды в чайхане у самого въезда в село. А в пешем порядке — откуда ни заходи — тебя увидят в самом начале восхождения. Увидят, сделают выводы и доложат кому надо…
— Чует мой попендер — будет тут облом нам… Будет нам облом тут — это сто пудов! — словно прочитав мои мысли, пробормотал речитативом Джо, откладывая бинокль и переваливаясь на спину.
— Рано хоронишь, Санек, — с наигранным оптимизмом ответил я и, посмотрев на часы, добавил:
— У нас еще целых три часа с хвостиком. Так что…
Немного помолчав, вредный Джо вновь начал меня донимать:
— Ну и что — три часа? Пролетят — глазом не моргнешь… Я ж сразу сказал — пошли к трассе! Вон — уже пять тачек выехали с утра. Давно бы уже притормозили кого надо. Может, поползем, пока не поздно?
Ласково улыбнувшись боевому брату, я показал ему кукиш:
— Верь мне, Джо… Бери бинокль и наблюдай себе помаленьку, а я пока подремлю, — и нахлобучил панаму на глаза, давая понять, что полемизировать не расположен.
Обиженно крякнув, Джо заерзал на подстилке, поудобнее устраиваясь для наблюдения. Еще утром, когда мы оборудовали лежки на этом не проездном перевале, мой напарник предложил сразу пробираться в долину и соорудить засаду возле трассы. Предложение на первый взгляд было заманчивое, и я чуть было не клюнул. Однако, поразмыслив и проанализировав информацию, полученную от Шведова, решил действовать по своему плану, страшно огорчив Джо. А поскольку мы находились на вражьей территории и работали в экстремальном режиме, оспаривать командирскую точку зрения — пусть и не совсем правильную на его взгляд — мой своенравный боевой брат не решился и затаил глубокую скорбь по поводу внезапной кончины моего стратегического таланта.
— Ладно, коллега, не переживай, — выдал я после продолжительной паузы. — Все будет тип-топ: ежели в течение полутора часов никто сюда не попрется, поползем к трассе… Доволен?
Многозначительно хмыкнув, Джо примирительно буркнул: «Ну вот, сразу бы так…» — и моментально обрел нормальное расположение духа: принялся фальшиво насвистывать что-то не очень приятное для слуха.
Банда Рашида Бекмурзаева, за базой которого мы с Джо наблюдали вот уже полдня, являла собой уникальный образчик преемственности родоплеменных традиций, корнями уходящих в дремучую глубь веков и в почти неизменном виде сохранившихся по сей день. Прапрапра и так далее деды Рашида грабили караваны купцов, — везущих товары из Турции в Россию по контрабандным тропкам (видимо, уже тогда имели место проблемы с таможенной пошлиной!), угоняли стада у соседей казаков, обосновавшихся за древним перевалом, и вообще беспредельничали как душа пожелает, благо не было на них управы ни с той, ни с другой стороны. Все последующие поколения Бекмурзаевых с завидным постоянством оттачивали и совершенствовали доставшееся в наследство от предков ремесло, и в результате в наше цивилизованное время (напомню — на дворе август 1997 года!) мы имеем банду, специализирующуюся на тотальном разбое, база которой зарегистрирована во всех административных документах республиканского масштаба, нанесена на карту и наречена поселком Челуши. Как вам это нравится? В принципе, данное образование даже бандой называть язык не поворачивается: просто обычный поселок, в котором каждый житель занят своим делом. Молодые и сильные мужчины занимаются непосредственно разбоем и грабежом, женщины ударно рожают им новую смену, смена эта потихоньку растет, впитывая нравы и обычаи среды обитания, а престарелые аксакалы, которые уже не в состоянии прятаться в кустах и держать в руках тяжелые пулеметы, учат уму-разуму всех остальных — прививают передовую методику фундаментального бандитизма… Вся эта система цементируется родоплеменным укладом, законом шариата и усугубляется весьма удобным расположением Челушей.