Российская империя, Москва.
Лидер партии Конституционных Либералов, Павел Николаевич Милюков, был человеком ярким, шумным и жадным до жизни и власти. Место председателя государственной думы, было по его представлению лишь ступенькой к истинной власти каковой он видел должность первого президента России. Для этого требовалось всего ничего — свергнуть действующую власть или свести её к представительской форме, и Павел Николаевич шёл к своей цели уверенно, словно носорог на водопой.
Правда в последние несколько лет, всё шло наперекосяк. Узлы влияния, созданные с такой бережностью и любовью, рассыпались в прах, не успев никак поработать на общее благо, а столь многообещающая криминальная империя Бориса Каменки, была уничтожена буквально на глазах, и он был не в силах тому помешать. Судейские и прокурорские, словно лошади закусившие удила, рвали все старые договорённости и Борис Абрамович, получил пожизненную каторгу причём в цепях, и дни его были сочтены.
Но это было ещё полбеды. Настоящая беда проросла там, где её совсем не ждали. Освободив от криминала центр, царские опричники, как их называл сам Павел Николаевич, взялись за очистку губерний, где ещё оставалось немало верных людей.
Многие из поражений Милюкова связывались с именем Белоусова — младшего, но он, будучи человеком прагматичным, понимал. Этого волка просто спустили с цепи те, кто не желает прихода России в семью цивилизованных народов. Те, кто готов, противопоставить Россию всему миру, но не допустить справедливого разделения богатств, случайно оказавшихся на её территории. Милюков, почётный доктор многих европейских университетов, и яркий представитель российского либерализма, был с почётом принят во всех столицах Европы, и его ничуть не смущало то, что почти везде там правили монархии. Ему было ясно, что это — прогрессивные, передовые монархии, в отличие от Российской власти — косной и архаичной. «Это другое, понимать нужно!» Было его девизом, и красовалось в заголовках многих статей, автором которых был он и его многочисленный аппарат.
А какие надежды были на Астрахань! Там и граница рядом, и вообще раздолье, но сначала предупреждающим звонком стало размещение в низинах Волги крупного подразделения егерей. Они быстро взяли под свой контроль весь рыбный промысел, совершенно уничтожив браконьеров и установили такой порядок на границах, что и мышь не могла бы проскочить. А вот недавно, там вообще провели чуть не войсковую операцию, взяв не только людей Никодима Петровича Усольского, но и его конфидентов. Двух людей от румынской разведки, француза, и что было особенно неприятно — англичанина, работавшего под прикрытием рыботорговой компании Мозера. Всё было проделано так быстро, так слажено, что никто не успел даже дёрнуться, как уже все сидели по камерам, наперегонки давая показания друг на друга.
И вновь этот выскочка — Белоусов.
Обедавший в одиночестве, в кабинете ресторана Палкина, Павел Николаевич, потянулся за водкой, чтобы сдобрить кусок осетрины, но так и замер с протянутой рукой. Мысль что пришла ему в голову была такой бредовой, но такой интересной, что он вернул руку на место, и какое-то время посидел, глядя в пустоту, «обкатывая» её в голове.
А что он собственно говоря, знает об этом Белоусове? Любитель дам. Это понятно. Первые московские красавицы в любовницах, включая Наталью Долгорукую, балерину Анастасию Романову и Елену Аматуни, а также невнятные слухи о его связи с цесаревной Любавой.
И что большой любимчик царя. Один из немногих кто вхож к нему с боевым оружием, и сделал за четыре года фантастическую карьеру от лейтенанта до генерала. А что ещё? Богач и филантроп. Собственное состояние уже перевалило за сотню миллионов. Выручил из долговой кабалы театр «Летучая мышь», не только заплатив долги и недоимки, но и установив ежегодную ренту в сто тысяч рублей, на содержание театра. И была громкая история с удочерением маленькой бродяжки, которая теперь приходится Белоусову Николаю сестрой. И совсем глухие разговоры о возвращении княгиней Бельской огромной кучи компромата его хозяевам, и каждый раз, кстати или некстати, княгиня упоминала Николая Белоусова, что для людей света было вполне достаточно.
