Одетые в шёлковые светло-зелёные полувоенные пиджаки с длинными полами, юбки чуть ниже колен, и немецкие тирольские шляпки, девушки довольно сильно отличались от остальных дам, на празднике одетых в меха, шелка и большие пушистые перья. Российские дамы света в основном предпочитали одеваться по парижской моде, тогда как все, кому нужно было шевелить руками и ногами для зарабатывания на хлеб насущный, предпочитали полувоенную форму, захватившую наиболее деятельную часть Европы. Германию, Британию, и несколько других стран.
Дамы, присутствующие на празднике фыркали рассерженными кошками, видя такое препятствие на пути их планов, но выпускницы Монастыря не были кисейными барышнями, которых такое могло смутить. Они в свою очередь, смотрели на изнеженных светских кошечек, с презрением людей, повидавших в жизни многое, несмотря на юный возраст.
Николай так и бродил по залу в сопровождении двух красоток, представляя их как своих подруг, взявшихся немного разгрести его личные и коммерческие дела.
Девушка в платье 20 годов.
Но даже в этом случае, всеобщее «фи» спутницам Николая было бы обеспечено, если бы не бриллиантовые брошки в виде цветка, в лацканах пиджаков, и совершенно нескромные часы Патек Филипп, по сто тысяч на тонких изящных руках.
С таким «обвесом», всем становилось понятно, что дамы одеты скромно, исключительно по деловым соображениям, а не из желания сэкономить.
Конечно платья на выход и вообще всех необходимых фасонов и видов у девушек были, но тогда проявлялась проблема ношения оружия. Дамские пистолетики, предназначенные больше для отпугивания собак, выпускницы Монастыря конечно же не признавали, а девятимиллиметровый «Есаул» был не тем оружием, которое можно было спрятать под тонкое шёлковое платье. Поэтому для них были заказаны специальные кобуры скрытого ношения, под пиджак, и дамской сумочки, в которые можно было вложить пистолет, и быстро его вынуть. Но ходить целый вечер с тяжёлой сумочкой в руках, было совсем неудобно, и девушки предпочитали деловой костюм с кобурой скрытого ношения.
Как председатель государственной думы, Павел Николаевич Милюков не мог не получить приглашения на бал у Репниных. Статная фигура, гордо выпрямленная спина и на груди фрака, сшитого у модного мастера Михельсона, золотом и платиной сияли два ордена, врученные за многолетние труды на ниве Российской государственности. Честь и польза первой степени, и Святого Владимира первой степени с дубовыми листьями. К величайшему сожалению Павла Николаевича, предыдущие степени этих орденов не носились, а то он с рядами наград смотрелся не менее внушительно чем эти болваны — генералы. Председатель государственной думы сердечно улыбнулся генерал-лейтенанту Каледину, успевшему собрать такую коллекцию орденов, что покрывала грудь не хуже панциря. А вот ещё беда. — Милюков увидел, как в конце зала появился юный Белоусов. Двадцати пяти ещё нет, а уже вон и грудь в орденах, и генерал-майор. А тут за каждой висюлькой так насобачишься, да столько взяток отдашь, что уже и не рад награде. И не один, поганец. Опять с девками, да с какими красотками… Милюков отчётливо скрипнул зубами и повернулся в сторону помощника, ходившего за ним словно тень.
— Никифор, так что там с Белоусовым-то? Что на него собрали? Сколь ещё возиться будешь?
— Работаем, Павел Николаевич. — Помощник вздохнул. — Почти и нет на него ничего. Финансами у него занимается человечек из бывших налоговых, так что там, мышь не проскочит. А всё, что по службе, так нам туда хода нет совсем. Это епархия Канцелярии Государя, и только за один интерес к тем делам, можно в одночасье на каторге оказаться.
— Так, что же, неужто нет на него ничего?
— Ищем. — Никифор Сальский, из бывших полицейских, взятый в службу Милюковым, за способность пролезть везде без мыла, поморщился. — Он занимался Белоусовым уже год, но дело было всё там же где и началось. Ни платные осведомители, ни слуги, ни работники, не могли рассказать про него ничего интересного, словно у этого человека и вовсе не было грехов. А такого, по опыту бывшего управителя уголовного сыска крупного города, быть не могло. У каждого внешне добропорядочного гражданина обязательно есть грязное пятно. Под сверкающим мундиром, и вопрос только в том, чтобы его найти. Но с этим Белоусовым всё было не так. Горничные охотно рассказывали всё что знали, и про коллекцию огнестрельного оружия, и про захаживающих в особняк дам, и про увлечение хозяина гонками, и про обиды, что никого из них, он так и не затащил в свою огромную постель.
Когда Елена Аматуни и Наталья Долгорукая убыли по делам службы, Сальский вроде воспрял, полагая, что вот сейчас и проявятся все старые грехи, молодого генерала, но тот лишь пару раз посетил театр Летучая Мышь, где его принимали словно бога, спустившегося с Олимпа, да один раз провёл ночь с подругой балерины Романовой — Анной Ковальской. А чуть позже появились эти две дамы. Елена Антипова и Дарья Соломина, пугавшие всех тех, кто проявлял к Белоусову интерес.
