«Во вводной части приговора оказался «забыт» подсудимый, бывший начальник УВД Хорезмского облисполкома генерал-майор милиции Сабиров. Данными о его личности суд незаконно дополнил приговор через десять дней после его вступления в силу. Причем в заседании без участия подсудимого и защитника. Эти и другие отступления от требований закона не позволяют считать решения по делу образцовыми, как это, увы, полагают многие авторитетные юристы, не изучившие материалы. Несмотря на естественные рабочие споры, в главном наше мнение было единодушным: надо, безусловно, вносить протест, что в данном случае является полномочием Генерального прокурора. 30 декабря 1989 года истекает годичный срок пересмотра судебного решения в сторону, усугубляющую положение затронутых им людей. По моему мнению, необоснованно оправданные по некоторым эпизодам лица окончательно уйдут от ответственности. Осужденный Сабиров выйдет на свободу, а «чурбановские» тенденции проявятся и в других судах. Все это может осложнить борьбу со взяточничеством, а значит, и с организованной преступностью. Избежать повторного громоздкого слушания этого дела по соображениям целесообразности не значит упростить ситуацию, наоборот. Раз уж мы строим правовое государство, то законность должна быть превыше всего».
Галина Леонидовна подала апелляцию по уголовному делу своего мужа Чурбанова. Состоялся суд, который постановил вернуть ей описанное для конфискации имущество: Брежнева-Милаева сумела доказать, что большая часть имущества либо принадлежала ей до брака, либо является наследством отца. Ей был возвращен конфискованный «мерс», она получила обратно антикварную мебель, люстры, коллекции оружия и чучел животных, денежный вклад на сумму 65 тысяч и дачу за 64 тысячи.
Персональный пенсионер союзного значения Гейдар Алиев 21 января собрал в постоянном представительстве Азербайджанской ССР пресс-конференцию, на которой обвинил Горбачева в нарушении Конституции. 4 февраля в «Правде» опубликован наезд доктора медицинских наук В. Эфендиева под названием «Алиевщина, или Плач по «сладкому» времени». 9 февраля Гейдар Алирза оглы Алиев дал интервью Washington Post, в котором процитировал телеграмму Эфендиева, утверждавшего, что эта статья в органе ЦК КПСС «является вымыслом и клеветой, под которой я никогда не подписывался».
К Юлиану Семенову обратился кинодокументалист Марк Авербух и попросил совета: он работал тогда над фильмом о спецзоне для ментов. Юлиан Семенович познакомил меня с кинематографистом и поручил мне помочь съемочной группе и заодно сделать репортаж для нашей газеты «Совершенно секретно» из колонии, где сидел Чурбанов. Я отправился туда вместе с фотокором. Публикую сокращенную версию того репортажа (полностью материал был опубликован в июльском номере «Совсека» за 1990 год).
«И все-таки зона эта особая (не путать с зоной особого режима). Не только потому, что в исколотом проволокой четырехугольнике производственных цехов заключены экс-генералы и бывшие секретари республиканских ЦК. Не только потому, что в сырой и неуютно-просторной столовой жуют горький хлеб несвободы бывший брежневский секретарь Геннадий Данилович Бровин и самый, бесспорно, знаменитый арестант Юрий Михайлович Чурбанов. И не только потому, что эти двое, так же как и прочие сильные (в недавнем прошлом) мира сего, ежеутренне бредут на унизительные для их прежнего кастового статуса работы в уныло-черных робах, без белоснежных сорочек и дубовых петлиц. Не только.
От железнодорожного вокзала, где в ресторанном меню не осталось даже воспоминаний о знаменитых уральских пельменях, и расположенной напротив лучшей нижнетагильской гостиницы «Тагил», ресторан которой славен мрачными рэкетирскими тусовками, — пять минут на любом трамвае до какой-то кривоватой остановки со скромным и будничным названием «Автохозяйство». На немалой территории соседнего хозяйства, известного как «Исправительно-трудовая колония (ИТК) № 13 Тагильского куста», расположены сразу два иерархически полярных «ресторана». Однако ни в новенькой столовой для властвующих здесь офицеров, ни тем более в скучной лагерной едальне нет тех желанных яств, к которым привыкли вельможные арестанты. То, что первый заместитель Щелокова и второй зять Брежнева пьет тут коньячок и беззаботно парится в здешней баньке, — неправда. В лагерном ларьке самым поражающим воображение деликатесом оказалась сушеная рыба, лишь наплывом продуктовой мании величия обязанная гордому товарному ярлыку с завораживающей надписью-призывом «вобла». А сауна при банно-прачечном комбинате пока лишь строится (и отнюдь, похоже, не со скоростью тортоподобных дач бессмертной номенклатуры).
