Но, опять же, подумав, Кира отказалась и от этого варианта. Ночью прошел дождь. Клумба под окном со сломанной решеткой превратилась в вязкую черную массу. У злодея никак не получилось бы забраться в окно и не оставить следов на подоконнике и полу в доме.
– Либо преступник, уходя, начисто вытер за собой подоконник и пол, а потом еще и разровнял граблями клумбу, либо же он тут и не пролезал.
И в таком случае оставался самый последний вариант, а именно дверь. Та самая обычная дверь, которой могли воспользоваться как живущие в доме люди, так и преступник. Но тогда получалось, что у преступника имелся в доме сообщник, который ему эту дверь и открыл.
– И, опять же, не обязательно. Дверь могли позабыть закрыть. Или у Ирода могли иметься с собой отмычки. Ну да, конечно! Он же слесарь! Ему не привыкать иметь дело с замками! Он запросто их открыл!
Окончательно убедили Киру в ее подозрениях какие-то царапины возле замка на двери, которые девушка тут же сочла следами от работы отмычки.
– Надо сообщить об этом Таракану!
Званый ужин в доме Ерофеевых продвигался вперед семимильными шагами. Вкусно покушать любят все. И если вначале трапезы старший Ерофеев еще хмурился и недовольно поглядывал в сторону снующей возле стола Леси, то в конце ужина даже он не сдержал удовлетворенной улыбки и похвалил повариху:
– Вижу, не зря мой сын так за тебя заступался. Умеет мой Мишка в этой жизни хорошо устраиваться. Вечный бабий баловень, все его любят, все ему угодить стараются. Батальоны баб!
Леся покраснела, но не от смущения, как думал Ерофеев, а от того, что у Миши, оказывается, под началом целые батальоны баб, мечтающих угодить парню. Думать об этом было не очень-то приятно, а скорей, даже совсем противно. Но Леся себя поспешно одернула, не бывает так, чтобы у богатенького мальчика-мажора не было своих обожательниц.
– Наготовила, как на целый полк, – продолжил военную тематику Ерофеев. – А для кого? Нас-то всего трое, больше мы к себе никого не ждем.
Это был явный намек, и Ерофеев специально выделил его голосом.
Кусков оказался маленьким и противненьким дядькой с въедливыми недоверчивыми глазками и какой-то такой хлипкой наружностью, что невольно возникало сравнение с грибом-поганкой. Сходство увеличивалось за счет его плешивой головы и тонких ножек.
Лесе он не понравился категорически, как и она ему. Он весь ужин прожигал ее неприязненными взглядами, видно, ему уже успели доложить, что она недавняя перебежчица из вражеского лагеря, пока плохо проверенная и потому недостойная доверия.
При намеке на троих Кусков тут же отложил вилку и взглянул на компаньона, а потом перевел взгляд на Лесю. Ерофеев тоже взглянул сначала на приятеля, потом на Лесю и, наконец, на своего сына. Потенциальную доносчицу следовало удалить из столовой, потому что начинался важный разговор, не предназначенный для чужих ушей.
Однако Михаил зазевался, доедая сочный кусок рулета с белыми грибами, который приготовила Леся. Уж она постаралась, чтобы рулет получился повкуснее. И вот теперь Миша не мог от него оторваться, что дало Лесе несколько секунд, чтобы сказать самой:
– Может, мне пойти и приготовить чай? Вы ведь будете чай? У меня и десерт к нему имеется. Я подам?
Все трое мужиков обрадованно закивали головами. На их взгляд, все получилось просто великолепно. Шпион был удален, и никому из них не пришлось для этого ничего предпринимать. Выйдя из столовой, Леся плотно прикрыла дверь. Подслушивать возле нее было почти бесполезно. Звукоизоляция в доме была на приличном уровне. И уж двери звуков точно не пропускали.
У Леси имелся другой план. Прекрасно понимая, что принимать в кухне своего гостя Ерофеевы не станут, она заранее накрыла стол в единственной подходящей для этой цели комнате – столовой. Над столовой располагалась гостевая комната, в которой был паркетный пол и красивый ковер в центре.
За день Лесе удалось проделать в полу отверстие размером в две ладошки. Она расковыряла кусочки паркета, стараясь действовать как можно осторожнее, чтобы не повредить дерево. Ведь хозяевам потом придется укладывать дощечки назад. Леся изо всех сил стремилась доставить симпатичным ей людям как можно меньше неприятностей.
Сняв верхний слой, Леся принялась копаться дальше. По ее расчетам до подвесного потолка столовой оставалось еще не меньше полуметра. Девушка вытащила какие-то планки, срезала кусок сухой штукатурки, выпилила и вытащила кусок какой-то реечки, от души надеясь, что потолок от этих действий не рухнет.
Ничего не рухнуло, а Леся получила возможность относительно хорошо слышать то, что происходит внизу в столовой. Конечно, далеко не все фразы ей удавалось разобрать. Но когда собеседники, увлекшись, повышали голоса, кое-что Леся понимала.
Так она услышала фразу Ерофеева:
– А может, и не было никакого нового завещания?! Может, так думать – это ошибка? Может, нам ничего и не грозит?
И запальчивый ответ Кускова:
