— Я, кажется, и сам ее забыл, — признался он. — Но там говорится что-то о праве и обязанности граждан свергать деспотов и тиранов, если в этом есть необходимость.
— В Декларации независимости говорится примерно то же самое, — напомнил им Гилман. — «Когда целый ряд оскорблений и узурпаций, — стал цитировать человек, обладавший феноменальной памятью, — неизменно направляясь к одной и той же цели, выявляет замысел правительства — подчинить народ абсолютному деспотизму, правом и обязанностью народа становится свергнуть такое правительство и создать новую систему для обеспечения правопорядка в будущем… 4 июля, 1776 года».
Уиллистон вздохнул.
Как давно это было. Эти слова все еще справедливы в философском смысле, но ведь на те же аргументы можно ссылаться и для оправдания актов терроризма наших маоистов в университетах, и чернокожих боевиков, и вооруженных фанатиков-ультраправых. В конституции говорится о праве граждан на ношение оружия, но где и как тут можно установить разумные пределы? Слава Богу, что в ходе операции «Молот» они никого не убили.
— Я обязательно сообщу тебе, Тони, как только вспомню, — пообещал профессор каскадеру.
— Да, черкни пару слов, — сказал каскадер. — А я еду домой.
— А ты, Сэм?
— В Вегас — ближайшим рейсом.
— Пи-Ти?
— А я еще немного тут поболтаюсь. Надо закончить кое-какие дела.
Кэти Пикелис…
Джуди Барринджер улыбнулась и взяла своего любовника за локоть.
— У него такой вид, словно он собирается обсуждать с ней проблемы деторождения и мытья пепельниц, — прошептала она.
— Что она там тебе шепчет?
— Ничего особенного, Пи-Ти, — солгал Уиллистон. — Ну, пошли, мы сможем доехать до города в фургоне и в трейлере. Я сяду за руль.
Через полторы минуты фургон вывез трейлер из кемпинга «Кроуденз кэрэвэн», и профессор Эндрю Ф. Уиллистон направил его к Парадайз-сити. Сидящая с ним рядом женщина тихо напевала себе под нос, но он даже не пытался разобрать мелодию. Он размышлял о том, что сказал ей гинеколог о ее широком тазе и о способности к деторождению. Может быть, очень может быть. Если уж Карстерс умудрился повзрослеть, то теперь всякое возможно. Уиллистон размышлял над открывшейся ему в жизни перспективой, пока движение транспорта на шоссе номер сто двадцать один на подступах к Парадайз-сити не усилилось настолько, что заставило его целиком переключить свое внимание на дорогу.
До его слуха по-прежнему доносилось ее тихое пение, и, когда фургон пересек городскую черту и помчался по улицам Парадайз-сити, он и сам незаметно для себя стал ей подпевать.
Юридическая контора Велесли и Сейбла располагалась над сберегательной кассой на главной улице Санта-Терезы. Я вошел в маленький пустой вестибюль и, поднявшись на лифте, принадлежавшем конторе, очутился в атмосфере элегантной простоты. Создавалось впечатление, что после долгих лет борьбы вы наконец без всяких усилий попали в атмосферу, к которой всегда стремились.
Напротив лифта сидела женщина с тщательно выкрашенными в рыжий цвет волосами и играючи что-то печатала на электрической машинке. Рядом с ней на столе стояла ваза с огромным букетом цветущей бегонии. На стенах висели яркие картинки, в углу стояло кресло.
Я сел на него, чтобы выглядеть получше, и взял экземпляр «Уолл-стрит джорнал». Видимо, я поступил правильно. Рыжеволосая секретарша прекратила печатать и удостоила меня своим вниманием.
— Вы к кому-то пришли?
— У меня назначена встреча с мистером Сейблом.
— Вы, вероятно, мистер Арчер?
— Да.
Она расслабилась. Тон ее утратил свою официальность. Видимо, я не был одним из почетных гостей.
— Меня зовут миссис Хейнс. Мистер Сейбл сегодня не вышел на работу. Но он просил меня передать вам, когда вы придете, чтобы вы встретились с ним у него дома, если вы не простив.
— Не против, — сказал я, вставая с кресла и чувствуя себя так, как будто меня уволили.
— Понимаю, что это не очень удобно, — сказала она участливо. — Вы знаете, где он живет?
— Он все еще живет в своем коттедже на берегу океана?
— Нет, он переехал, когда женился. Они построили дом за городом.
— Я не знал, что он женился.
— Мистер Сейбл женился почти два года назад. Да, около двух лет.
