— У одних людей. Я не помню их фамилии. — Она наклонилась в мою сторону. Глаза ее впились в мое лицо. — Это письмо с вами?
— Нет, я оставил его там, где нашел, в чемодане Каллигана в доме, где он работал. А почему вы спрашиваете?
— Хочу взять это письмо обратно. Я его писала, и оно принадлежит мне.
— Вы можете поговорить с полицией. Возможно, оно уже у полицейских.
— И они приедут сюда? — Она посмотрела через плечо назад, а потом обвела глазами весь ресторан, как будто ждала, что полицейские вот-вот подойдут к ней.
— Это зависит от того, как скоро они найдут убийцу. Может быть, они его уже поймали. В этом случае они не будут вас беспокоить. Вы не можете представить, кто бы это мог быть, миссис Матесон?
— Не могу. Я не видела Питера десять лет. Я уже говорила вам.
— Так что же произошло в Луна-Бэй?
— Смените пластинку. Если что-то и произошло, я не помню. Это произошло между мной и Питером. Никого другого это не касается. Понятно?
Ее голос и внешность изменились. Она как бы перешла в более низкий слой общества и стала жестче. Схватив сумку, прижала ее к груди. Эта была хорошая сумка, красивой формы, из настоящей змеиной кожи. На фоне сумки руки казались грубыми, косточки на пальцах вздулись, кожа была сухой от долголетней работы.
Она подняла глаза. И я увидел в них страх. Она меня боялась. Но уйти она тоже боялась.
— Миссис Матесон, сегодня убили Питера Каллигана...
— И вы считаете, что я должна надеть траурные одежды?
— Считаю, что вы должны сообщить мне все, что может быть связано с его смертью.
— Я вам уже все рассказала. Вы должны оставить меня в покое. Вы не сможете сделать так, что я буду замешана в убийстве. В любом убийстве.
— Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Энтони Гэлтон?
— Нет.
— А о Джоне Брауне?
— Тоже нет.
Горечь отразилась на ее лице. Она собралась с силами и ушла от меня и от своих страхов.
Я пошел к телефону-автомату и стал искать в телефонном справочнике фамилию Чэда Боллинга. Я не надеялся найти его, ведь прошло более двадцати лет. Но мне все еще везло. Я нашел его адрес, телефон и позвонил ему.
Трубку взяла женщина:
— Резиденция Боллинга.
— Мистер Боллинг свободен?
— Свободен для чего? — спросила она резко.
— Речь идет о публикации в журнале стихотворения. Моя фамилия Арчер, — добавил я, стараясь говорить, как богатый издатель.
— Ясно, — голос ее подобрел. — Я не знаю, где находится Чэд в настоящий момент. И боюсь, что он не приедет домой обедать. Но знаю, что вечером он будет в «Слушающем ухе».
— В «Слушающем ухе»?
— Это ночной клуб. Чэд должен читать там лекцию. Если вы интересуетесь поэзией, вам будет интересно послушать.
— А когда это будет?
— Кажется, в десять.
Я взял напрокат машину и поехал по берегу бухты в город. Там запарковал машину на центральной площади под названием Юнион-сквер. Над освещенными башнями отелей небо превратилось из серого в темно-синее. Сырая прохлада стала надвигаться со стороны моря: я это почувствовал, несмотря на одежду. Даже цветные фонари, горящие вокруг площади, казалось, выделяли прохладу.
Купив пинту виски, чтобы согреться, я снял номер в отеле «Солсбери», расположенном на маленькой боковой улочке, где я всегда останавливался, когда бывал в Сан-Франциско. Дежурный в отеле был новым. Они часто меняются. Этот был пожилым, уставшим человеком, движущимся к могиле. Лицо его было бледным, взгляд потухшим. Он неохотно протянул мне ключ от номера:
— У вас нет багажа, сэр?
Я показал ему бутылку виски в бумажном пакете. Он даже не улыбнулся.
— У меня украли машину.
— Это плохо. — Он смотрел на меня недоверчиво, даже подозрительно, сквозь свое старинное пенсне. — Боюсь, вам придется заплатить за номер заранее.
— Хорошо. — Я протянул ему пять долларов и попросил дать мне чек.
Служащий отеля, поднимавший меня вверх на старого типа открытом лифте с железной решеткой, поднимал меня на этом лифте раз двадцать, не меньше. Мы пожали друг другу руки. Его рука была скрюченной артритом.
— Как дела, Кони?
— Прекрасно, мистер Арчер, прекрасно. Я сейчас пью новое лекарство — фенилбута... дальше не помню. Оно мне очень помогает.
Он вышел из лифта и сделал что-то вроде пируэта в подтверждение своих слов. Когда-то он танцевал в балете. Он протанцевал вместе со мной вдоль коридора до моего номера.
— Что привело вас в город? — спросил он, когда мы вошли в номер. Для жителей Сан-Франциско существовал всего один город в мире.
— Прилетел сюда немного поразвлечься.
— Я думал, что мировой центр развлечений — это Голливуд.
— Хочется разнообразия, — ответил я. — Вы что-нибудь слышали о новом клубе под названием «Слушающее ухо»?
— Да, но это не для вас. — Он покачал своей седой головой. — Надеюсь, вы прилетели сюда не для того, чтобы там побывать.
— А что с этим клубом?
— Да ничего. Это какой-то подвальчик для любителей культуры. Что-то вроде бистро, где люди собираются, чтобы послушать, как читают стихи под музыку. Это не в вашем духе.
— Вкусы меняются. Теперь я интересуюсь более высокими материями.
Он широко улыбнулся, показав мне все свои оставшиеся зубы.
— Старика не обманешь, — сказал он.
